Энциклопедия заблуждений. Третий рейх

Позже о гибели Бормана заявили гражданские лица. Почтмейстер Альберт Крумнов и два сотрудника берлинской почты утверждали, что 8 мая 1945 года по приказу офицеров Красной Армии они захоронили два тела, которые нашли на железнодорожном мосту в районе Инвалиденштрассе. Позже, в ходе специального разбирательства, проведенного советскими оккупационными властями в Берлине «по горячим следам», свидетели указали приблизительное место захоронения. При этом почтовые работники рассказали, что трупы были в солдатских гимнастерках с чужого плеча. В кармане одного из них была найдена воинская книжка на имя офицера СС Л. Штумпфеггера, лечащего врача Мартина Бормана. Второе же тело никто из очевидцев не опознал.

После окончания войны была сделана повторная попытка установить точное место захоронения, с тем чтобы окончательно выяснить, кто похоронен вместе с доктором Штумпфеггером. Однако найти могилу не удалось, поскольку местность к тому времени сильно изменилась. В 1971 году в ходе строительных работ на Инвалиденштрассе были выкопаны два скелета, облаченные в сгнившие остатки униформы Третьего рейха. Сюда привезли почтмейстера, который руководил похоронами двух найденных в 1945 году тел. Альберт Крумнов подтвердил, что это то самое место. Эксперты решили идентифицировать останки. Для этого они занялись изучением зубных формул погибших. С доктором Штумпфеггером все оказалось очень просто: во Франкфурте-на-Майне осталась его медицинская карточка, и ее данные полностью совпали с отпечатками зубов скелета «высокого человека». А вот аналогичный документ Бормана по непонятным причинам исчез. Сохранился только слепок его зубов, сделанный стоматологом Гуго Блашке в 1945 году в лагере для военнопленных. Мосты и коронки на челюстях скелета «маленького человека» с ним совпали.

Так что свидетельств смерти Мартина Бормана достаточно. И доказательства гибели одного из «душеприказчиков» Гитлера хоть и не бесспорны, но все же более убедительны, чем голословные утверждения о его чудесном спасении. Но поскольку опознание тела не было задокументировано, вокруг имени Мартина Бормана возникло множество домыслов, слухов и заблуждений. Как итог — нацистского преступника продолжали искать, рассматривая даже самые невероятные предположения. В течение многих лет после окончания Второй мировой войны федеральное правительство Германии, а также еврейские организации обещали значительное вознаграждение за информацию, которая могла бы оказаться полезной для поимки и привлечения к суду Мартина Бормана. Но шли десятилетия, а достоверных сведений о нем никто не предоставлял. Постепенно официальные органы начали терять интерес к одному из бонз Третьего рейха. В апреле 1973 года суд ФРГ объявил Бормана мертвым на основании исследования останков тела, найденного в 1971 году на Инвалиденштрассе. Такое решение может считаться оправданным.

Следовательно, все предположения о чудесном спасении Мартина Бормана и его долгой жизни под чужим именем, появляющиеся вновь и вновь, следует признать заблуждениями. Во всяком случае, доказательства и свидетельства говорят о том, что он умер в мае 1945 года.

В

Вагнер. Насколько Третий рейх любил его музыку?

В театре идет постановка оперы Вагнера «Кольцо Нибелунгов». Вдруг раздается крик: «Есть в зале врач?» Музыканты сбиваются с такта, опера кое-как продолжается. Через несколько минут вновь раздается крик: «Есть в зале врач?» Из третьего ряда поднимается мужчина: «Да, я врач. Что случилось?» Возмутитель тишины радостно восклицает: «Не правда ли, божественная музыка, коллега?..»

Из жизни любителей музыки

В общественном сознании фамилия Вагнер ассоциируется с Третьим рейхом и его основателем. Действительно, Адольф Гитлер с молодости увлекался произведениями этого композитора, а став фюрером, решил сделать его музыкальным символом фашистского режима, мотивируя свой выбор тем, что творчество знаменитого композитора способствует «развитию немецкого человека». Еще одной «заслугой» Рихарда Вагнера перед Третьим рейхом считалась его приверженность к антисемитизму. Дело в том, что из-под пера композитора вышли не только оперы и увертюры, но и критическая юдофобская статья «Еврейство в музыке».