Энциклопедия заблуждений. Третий рейх

Адольф Гитлер очень тяжело переживал смерть своей обожаемой племянницы. Однажды он даже заметил: «В моей жизни одна только Гели внушала мне подлинную страсть. Единственной женщиной, с которой я мог бы связать свою жизнь супружескими узами, была Гели». Комнату погибшей племянницы Гитлер превратил в настоящую святыню. Он никому не разрешал переступать порог этого «музея», а сам, приходя в него, подолгу сидел у кровати своей возлюбленной и предавался воспоминаниям.

Еще одной «без пяти минут женой» вождя немецкого народа была овдовевшая невестка знаменитого Рихарда Вагнера по имени Винифрид. Гитлер, который боготворил автора «Кольца Нибелунгов», считал, что брак с бывшей женой сына композитора — очень патриотичный и идейно выдержанный шаг. «Если я женюсь, то кто может стать лучшей первой леди Германии, чем невестка величайшего композитора страны?» — говорил он. Дело, пожалуй, действительно шло к свадьбе. Во всяком случае, Винифрид записала в дневнике, что Адольф искренне ее любит и что они взаимно восхищаются друг другом. Но, как это часто бывает у мужчин, обещания жениться так и остались обещаниями. Свой отказ фюрер мотивировал высшим государственным предназначением. Как говорится, не суждено…

Но Гитлер все же не ушел от своей судьбы — судьбы в образе Евы Браун, которая навсегда осталась в истории в качестве единственной спутницы фюрера. Но не стоит заблуждаться: последняя любовь вождя отнюдь не была единственной…

К

Кейтель. Фельдмаршал, который хотел быть фермером

Наконец воцарился император Диоклетиан, двадцать лет подряд кротко сжигавший христиан… Но эти передряги так утомили престарелого монарха, что он отказался от престола и поехал на родину в Далмацию сажать репу, сманив к этому полезному занятию и соправителя своего Максимиана. Но тот скоро опять попросился на трон. Диоклетиан же остался тверд:

— Друг! — говорил он. — Если бы ты видел, какая нынче уродилась репа! До царства ли мне теперь?! Человеку не поспеть с огородом управиться, а вы лезете с пустяками…

«Всеобщая история», обработанная «Сатириконом»

Существует заблуждение, что все выдающиеся военные деятели Третьего рейха с детства мечтали связать жизнь с армией, чтобы прославлять свой «фатерлянд» силой оружия. А уж о фельдмаршалах и говорить не приходится: для них военная карьера и генеральский жезл в солдатском ранце с самого отрочества были единственно возможным жизненным выбором. И уж тем более трудно предположить, что сделавшие блестящую карьеру полководцы Третьего рейха когда-либо сожалели об этом. Например, Вильгельма Кейтеля, занимавшего с 1938 года пост начальника штаба Верховного командования вермахта (ОКВ), сложно представить фермером или каменщиком. Воображение большинства обывателей рисует его военным, и только военным. А между тем. это заблуждение.

Вильгельм Бодевин Йоганн Густав Кейтель родился 22 сентября 1882 года в Западном Брауншвейге. У его отца была ферма, которая представлялась будущему начальнику ОКВ самым прекрасным местом на земле. Счастливое детство Вильгельма проходило на природе, мальчик больше всего на свете хотел пойти по стопам предков и заняться крестьянским трудом. Однако судьба была против этого. Кейтель-старший после смерти первой супруги женился вторично, и ферма, которая была площадью всего лишь 650 акров, не могла обеспечить потребности всех наследников. Поэтому глава разросшегося семейства решил определить сына в армию в надежде на то, что в будущем тот станет офицером. Вильгельму пришлось забыть о детских мечтах и повиноваться отцовской воле — он поступил на службу в дислоцированный в Вольфенбюттеле 46-й полк полевой артиллерии, в котором когда-то служил и Кейтель-старший. Правда, юноша, которому пришлось свыкаться с мыслью о жизни в мундире, робко попросил отца определить его в кавалерию. Но тому было не по карману купить сыну лошадь, поэтому Вильгельм оказался в артиллерии. Первой ступенькой его военной карьеры стало присвоенное в 1901 году звание фаненюнкера. Однако перспектива дальнейшего служебного роста не интересовала Вильгельма, и он терпеливо ждал возможности вернуться к земле — к воплощению в жизнь своей мечты. Такая возможность представилась в 1934 году, когда умер его отец.