Эпоха Брежнева: советский ответ на вызовы времени, 1964-1982

«Теневая экономика» значительно активизировалась еще в период правления Н.С. Хрущева — в начале 1960-х гг., в связи с либерализацией экономической политики внутри страны и ослаблением профессионального ядра службы БХСС[1227], вызванной ведомственными реорганизациями[1228]. Однако наиболее значительное ее развитие произошло в 1970-х и 1980-х гг. — если в 1960 г. «вторая экономика» давала 3,4 % ВНП страны, то в 1988 г. — до 20 %[1229].

С 1970-х гг., как пишет Г.И. Ханин, впервые после НЭП «теневая экономика» начала оказывать серьезное воздействие на экономическую жизнь СССР и стала ее крупным фактором. «Приписки», распространенные в ряде отраслей, и плохо обоснованные нормы расхода материальных ресурсов открывали возможности продажи «налево», например, автобензина и строительных материалов. Первоначально особо крупные размеры «теневая экономика» приобрела в республиках Закавказья, особенно в Грузии и Азербайджане. С конца 1960-х гг. стали расти масштабы обворовывания государства и населения в Москве, а в начале 1970-х гг. в городе уже функционировала система организованных хищений в торговле, сфере обслуживания и местной промышленности[1230].

В 1971 г. жители Москвы сообщали властям, что в овощных магазинах «качество продукции, поступающей с плодоовощной базы, хуже, чем… продукции, поступающей непосредственно из колхозов и совхозов»[1231]. Действительно, работавшая в городе «торговая мафия», получив в свои руки сеть городских плодоовощных баз, развернула активную деятельность по перепродаже части колхозной и совхозной продукции через рынки. Продукция низкого качества поступала в сеть государственных магазинов, а первосортная — на рынки, где продавалась по завышенным (в сравнении с государственными) ценам. Результаты этой нелегальной деятельности причудливо отразились в государственной статистике: по ее данным, плодоовощные совхозы практически ничего не производили, тогда как рыночные прилавки ломились от свежей зелени, фруктов и овощей, поступивших якобы от частных лиц. Статистики сделали на этом основании ложный вывод о фантастически высокой производительности приусадебных участков и крайне низкой урожайности и неимоверных потерях при уборке совхозной и колхозной продукции[1232].

В 1975 г. московские власти отмечали, что в городе «имеется немало фактов хищения социалистической собственности, спекуляций, поборов», которые составляли около 20 % общего числа ежегодно регистрируемых преступлений[1233]. На самом деле, как выяснилось позже, подлинные масштабы «спекуляции» были минимум в 200 раз выше официально заявленных[1234].

Еще более широкомасштабная система «теневой экономики» и коррупции сложилась в республиках Средней Азии, особенно в Узбекистане[1235]. Интересно, что в конце ноября 1982 г. Ю.В. Андропов объявил на пленуме ЦК КПСС, что в сельском хозяйстве «добились неплохих результатов», в том числе «выращен неплохой урожай хлопка»[1236], а буквально через несколько месяцев Прокуратура СССР начала расследование «хлопкового дела»: оказалось, что размеры приписок в Узбекистане достигли нескольких миллионов тонн хлопка, в результате чего государству был причинен ущерб, измеряемый миллиардами рублей[1237].

Масштабы «теневой экономики» начали выходить на свет только в начале 1980-х гг., когда в стране прошел ряд «коррупционных» процессов («рыбное», «сочинско-краснодарское», «хлопковое» и другие громкие дела). В «теневую экономику» были вовлечены десятки миллионов граждан СССР. Число «советских миллионеров», возможно, исчислялось десятками тысяч человек, а сосредоточенные у них денежные средства измерялись в середине 1980-х гг. многими десятками миллиардов рублей (в 1985 г. общая сумма вкладов в сберкассах СССР составляла 220,8 млрд руб.)[1238]. А.В. Островский видел проявление роста «теневой экономики» в росте продажи ювелирных изделий в советских магазинах. В 1960 г. их было продано на 84 млн, в 1965 г. — на 107 млн, а к 1970 г. — уже на 533 млн руб., т. е. в «Золотую пятилетку» прирост составил почти 100 % в год. В 1975 г. ювелирных изделий было продано уже на 1637 млн, в 1980 г. — на 4637 млн руб. — прирост, соответственно, в 3 и 2,8 раза. Всего за 15 лет (с 1965 по 1980 г.) продажа ювелирных изделий увеличилась в 45 раз[1239]. Характерно, что в 1978 г. в беседах с партийными руководителями некоторые люди предлагали в 3–5 раз поднять цены на золото[1240] (вместо того, чтобы повышать цены на продовольствие и другие более необходимые товары). Очевидно, стоимость ювелирных изделий была не очень высокой, и «теневики» с удовольствием вкладывали деньги в них.