Эпоха Брежнева: советский ответ на вызовы времени, 1964-1982

В то же время, как отмечал В.А. Голиков, в нарушение задач, поставленных партией, руководители Госплана и Министерства финансов СССР решили закрыть «свою бесхозяйственность, неумение руководить экономикой… «добычей» одного или двух миллиардов рублей за счет повышения цен». Он полагал, что «повышение цен на какие бы то ни было товары… ничего не дает народному хозяйству нашей страны, не может излечить имеющиеся недуги, избавить от определенных трудностей. В условиях нашего государства смысл повышения цен всегда один — из одного кармана государственного берем, в другой государственный карман перекладываем. У нашего государства, у его предприятий и у нашего народа карман всегда один. У нас нет предпринимателей и эксплуатируемых. Все у нас живут за счет средств государства, за счет одного государственного бюджета… Политически, идеологически (как во внутреннем, так и в международном плане) мы от такой политики проигрываем невероятно много».

Автор записки подчеркивал, что повышение цен ведет к инфляции и девальвации: «Такой путь — это путь капиталистического развития. Ведь в том-то и дело, что социализм принципиально отличается от капитализма стабильностью цен, их систематическим снижением… А если цены постоянно растут, деньги обесцениваются, периодически осуществляется девальвация, то это уже не социализм, а чистейший капитализм». Он был уверен, что «при нашей плановой, централизованной экономике, при абсолютном господстве государственной собственности и т. п. мы можем, больше того, мы обязаны идти противоположным, совершенно здоровым экономическим путем — путем снижения цен. Да, снижение цен — это здоровый путь, а повышение цен — это свидетельство нездоровья нашего хозяйственного механизма»[1533]. Тем не менее такие аргументы не были услышаны, и повышение цен в СССР продолжалось.

В-четвертых, власти вели борьбу со «спекуляцией», «нетрудовыми доходами» и другими противоправными (по законам того времени) проявлениями «частнособственнической психологии». Была поставлена задача «полностью закрыть все каналы для хищений социалистической собственности, устранить условия, способствующие совершению взяток, обманов покупателей и других нарушений правил советской торговли». Присутствовал и социальный запрос со стороны граждан, которые призывали власть принять меры «по борьбе со спекуляцией, которая принимает все больший размах»[1534].

К работникам системы торговли, виновным в обмане покупателей, завышении розничных цен и т. д., применялись административные и дисциплинарные меры, а также «общественное воздействие». Людей, которые извлекали «нетрудовые доходы» из дачных участков, исключали из членов садоводческих товариществ. Коммунисты, «вставшие на путь хозяйственного обрастания, злоупотреблявшие своим служебным положением при получении и застройке садовых участков», привлекались к партийной ответственности[1535]. (Характерно, что в период правления Н.С. Хрущева позиция властей была гораздо жестче — был выпущен нормативный акт о возможности изъятия дач у граждан, живущих «не по доходам», без доказательства их вины. Однако затем, после протестов со стороны юристов, этот указ был отменен[1536].)

При наличии состава преступления виновных привлекали к уголовной ответственности по нормам УК РСФСР, в том числе по статьям, включенным в главу 2 «Преступления против социалистической собственности», а также ст. 153 «Частнопредпринимательская деятельность и коммерческое посредничество», ст. 154 «Спекуляция», ст. 156 «Обман покупателей», ст. 176 «Дача взятки» (и аналогичным нормам уголовного законодательства других союзных республик).

Со стороны властей звучали заявления об успехах борьбы со спекуляцией — например, что в 1974 г. в Бауманском районе Москвы на треть «сократилось количество жалоб покупателей на факты обмера, обвеса и грубости со стороны работников прилавка»[1537]. Интересно, что одним из инструментов такой борьбы считались комиссионные магазины и скупки — власти полагали, что хорошо налаженная комиссионная торговля препятствует развитию торговли с рук. К началу 1971 г. в СССР действовали 1270 комиссионных магазинов. Через пять лет эта сеть была расширена до 1593 единиц. Товарооборот комиссионной торговли по стране в 1975 г. достиг 2026,5 млн руб., при этом почти две трети его (1308,2 млн руб.) составляли продажи легковых автомобилей. Однако доля комиссионной торговли к общему товарообороту колебалась в различных республиках СССР в пределах 1–4 %[1538], т. е. была незначительной.