Эпоха Брежнева: советский ответ на вызовы времени, 1964-1982

Во-вторых, с целью «задавливания» потребления власти СССР пытались сдержать рост доходов граждан. После начала «Косыгинской реформы» у советских экономистов стал вызывать беспокойство рост уровня зарплат в стране, если он опережал рост производительности труда. В сентябре 1968 г. Совет министров СССР принял постановление о недопущении таких фактов. С 1970 г. предприятиям были установлены предельные ассигнования на содержание аппарата управления. В 1971 г. был восстановлен плановый показатель «производительность труда»[1511], вследствие чего без достижения определенного уровня этой производительности выплата премий не производилась или ограничивалась.

Власти декларировали борьбу с неравномерностью благосостояния людей, вызванной политикой самого государства. Было объявлено, что «материальное стимулирование труда не должно порождать необоснованный разрыв в уровне оплаты труда работников различных категорий», и поэтому в СССР осуществляется ликвидация подобных «излишеств», пересматривается «необоснованно завышенная заработная плата»[1512]. Таким образом, речь шла об ограничении доходов людей, что противоречило курсу самого государства на рост уровня жизни и вело к «уравниловке», неприемлемость которой была провозглашена в «развитом социалистическом обществе».

Тем не менее на практике власти избегали резкого сокращения неравенства доходов, которое по-прежнему рассматривалось как «меньшее зло» (считалось, что «полное равенство в потреблении будет достигнуто на второй фазе коммунизма, когда наступит изобилие материальных и духовных благ»). Кроме того, звучали оправдания, что «существующие… высокие оклады заработной платы далеко не так велики, чтобы могли образовываться миллионные состояния», и вообще «один дом, одна дача, одна автомашина» «никак не может говорить о миллионных доходах их владельцев». Было объявлено, что «необоснованный разрыв в уровне оплаты труда работников различных категорий» устраняется путем повышения оплаты труда низкооплачиваемых работников[1513], а не снижения оплаты труда высокооплачиваемых. (В любом случае, к 1980 г. мизерная часть населения СССР — 1,3 % — получала доход свыше 250 руб. на члена семьи[1514].)

В-третьих, были приняты меры по выкачиванию «излишков» денег у населения. Власти были обеспокоены тем, что у советских граждан в виде сбережений накапливаются миллиарды рублей. А.Н. Косыгин считал, что «этот груз дезорганизует всю систему товарного обеспечения в стране и в случае изменения спроса может сделать дефицитом все, что угодно»[1515]. Поэтому в СССР поддерживались высокие цены на «товары длительного пользования» — транспортные средства, мебель, бытовую и электронную технику, мебель, а также на многие виды алкогольной продукции. Австралийский экономист Дж. Вилчински считал, что в Советском Союзе «с помощью контроля над ценами сдерживается чрезмерный спрос»[1516] — однако на самом деле не «чрезмерный», а самый обычный спрос.

Решение о массовом производстве в СССР легковых автомобилей, продажная цена которых была достаточно высока, помимо всего прочего имело целью вывод в оборот большой массы наличных денег, накопленных гражданами страны[1517]. В 1969 г. референт Л.И. Брежнева Е.М. Самотейкин предлагал генсеку превратить автомобиль из «предмета роскоши, доступного лишь высокооплачиваемым слоям населения» в вещь, доступную всем гражданам страны. Он считал целесообразным «продавать автомашины вне очереди и в рассрочку рабочим и колхозникам, выделяя для этого ежегодно, скажем, 10–15 процентов продукции автомобильной промышленности»[1518]. Однако владение автомобилем оставалось малодоступным для граждан, а цены на автомобили — высокими.

Жилищно-строительные и гаражно-строительные кооперативы, а также хозрасчетные поликлиники и другие платные услуги также можно считать одним из инструментов изъятия «излишков» денег у населения. (Характерно, что иностранцы, приезжавшие в СССР, недоумевали, «чем можно объяснить существование платных поликлиник… при наличии бесплатного медицинского обслуживания»[1519].)

Кроме того, с 1968 г. в СССР практически ежегодно повышались средние розничные цены, причем, как указывал в докладной записке, направленной в декабре 1974 г. на имя Л.И. Брежнева, его помощник В.А. Голиков, «на самые важные, самые необходимые для человека товары, как продовольственные, так и непродовольственные». В 1968–1973 гг. цены выросли таким образом: мясо и птица — на 3,1 %, колбаса — на 5,6 %, рыба — на 6,9 %, хлеб и хлебобулочные изделия — на 5,2 %, овощи — на 9 %, фрукты — на 11,5 %, водка и ликероводочные изделия — на 27,3 %, телевизоры и телерадиолы — на 10,4 %, холодильники — на 13 %, верхний трикотаж — на 22,3 %, нижний трикотаж — на 24,8 %[1520]. Повышали цены и на другие необходимые людям товары: например, в 1970 г. — на лесоматериалы и оконное стекло[1521].