Эпоха Плантагенетов и Валуа. Борьба за власть (1328-1498)

В Англии сразу же обращает на себя внимание отсутствие традиции просвещенного королевского покровительства искусствам, подобного тому, какое существовало во Франции в XIV веке, поскольку, в отличие от Иоанна II и его сыновей, Эдуард III и его семья не питали особой склонности к ученым занятиям и созерцанию произведений искусства. Вкусы Эдуарда были связаны с рыцарскими ценностями и отличались традиционализмом. Он планировал сделать Виндзор центром придворной жизни и превратить его в большой центр рыцарства, и необычайные затраты на эти работы, составившие более 5000 фунтов стерлингов, превосходили королевские расходы на строительство любого другого здания в средневековой Англии. Большая часть этой суммы ушла на создание большого Круглого зала, сооруженного в 1344 г. для нового рыцарского ордена Круглого стола, и на строительство коллегиальной часовни Св. Георгия, основанной в 1348 г. с тем, чтобы дать пристанище его преемнику, ордену Подвязки. Возводя эти постройки и завершая строительство часовни Св. Стефана в Вестминстере, Эдуард несомненно пытался соперничать с домом Валуа. Турниры и поединки, охота и балы позволяли аристократии той эпохи непрестанно развлекаться, и благодаря кольцу окрестных домов и охотничьих домиков, построенных королем вокруг Виндзора, он мог охотиться со своим двором в любой части леса, всегда имея неподалеку пристанище, где можно было подкрепиться и заночевать. Культурная жизнь при дворе была, прежде всего, заслугой королевы Филиппы, которая сама по материнской линии происходила из рода Валуа, и чья семья (имевшая свой двор в Валансьенне) проявляла заметный интерес к искусствам. Благодаря покровительству королевы к английскому двору были привлечены несколько уроженцев Эно, среди которых какое-то время был Жан Фруассар (ок. 1337–1404 гг.), а также Андре Боневе из Валансьенна и Жан (известный как Аннекен) из Льежа. Аннекену, который как и Боневе, был привлечен в 1364 г. к французскому королевскому двору щедрыми заказами Карла V, принадлежит замечательное изображение Филиппы в Вестминстерском аббатстве, откровенный и недобрый портрет, созданный при ее жизни, однако элементы реализма, введенные в трактовку тела, не могли не повлиять на последующие изображения королей. Фруассар провел при английском дворе большую часть 1360 гг. в роли секретаря покоев королевы, и, возможно, там же прошла часть его детства, и именно благодаря патронажу Филиппы он смог посетить в 1365 г. Шотландию, провести часть 1366 и 1367 гг. при дворе Черного Принца в Бордо и совершить путешествие в Италию в 1368–1369 гг. Однако следует отметить, что после смерти королевы в 1369 г. Эдуард III не стал держать Фруассара при английском дворе, и тот был вынужден вернуться в Валансьенн, где обрел новых патронов; и только в 1370 г. он завершил первый вариант своих «Хроник» по просьбе племянника Филиппы, Робера Намюрского.

Агнесса Сорель. Портрет кисти Жана Фуке

Изваяние королевы Филиппы д'Эно (ум. 1369); белый мрамор, скульптор Жан де Льеж, Лондон Вестминстерское аббатство

Хотя Фруассар считал себя прежде всего поэтом, он вошел в историю как хронист, прославившись своим большим четырехтомным трудом, в котором были охвачены европейские события примерно с 1326 г. до конца XIV века; «Хроники» пленили своих современников великолепным повествовательным стилем и стали в их глазах хранилищем засвидетельствованных деяний аристократии (noblesse). Об этом труде можно говорить как о «своего рода «Кто есть кто» господ, которые стремились «снискать себе бессмертие благодаря упоминанию на его страницах», и Фруассар много путешествовал для того, чтобы собрать о них сведения. Вполне естественно, что «Хроники» отражают благоприятный для различных патронов их автора взгляд на описываемые события, и филологические трудности, возникающие в связи с различными версиями текста, таковы, что до сих пор нет его полного научного издания. Однако если Фруассару не всегда можно доверять в подаче событий, и к тому же он был плачевно небрежен по отношению к топографии, хронологии и цифрам, то его «Хроники» всегда будут представлять собой бесценный источник как литературное произведение и как описание социальной среды и нравов рыцарского общества той эпохи, предрассудки которой он разделял. «Хроники» приоткрывают завесу в исчезнувший мир, и без них наши знания о XV веке были бы гораздо менее богатыми.