Эпоха Плантагенетов и Валуа. Борьба за власть (1328-1498)

За пределами Лондона мы видим существенные различия в природных условиях и типах хозяйствования, в условиях владения землей и в статусе крестьян, который зависел от характера земли. В XIII столетии, ставшем классической эпохой интенсивного земледелия, вследствие демографического роста и экономического подъема были расчищены под пашню и заселены очень многие земли. К 1300 г. значительную часть обрабатываемых земель составляли территории, отвоеванные у лесов. Частично были огорожены и осушены болота Линкольншира. На поросших вереском торфяниках Корнуолла и Девона возникли небольшие пастушеские фермы, в большинстве случаев основанные крестьянами. На севере были распаханы склоны некоторых холмов. И все же, несмотря на огромный труд по освоению английской земли, жизнь богатых земледельческих районов центральной и восточной Англии по-прежнему заметно отличалась от жизни торфянистых местностей, вересковых пустошей и лесов. Повсюду дикий лесной мир вплотную подступал к полям и крестьянским усадьбам. «Если посмотреть на Англию с высоты, она покажется одним огромным лесом, непрерывным морем древесных крон, на фоне которого то здесь, то там, на большом расстоянии друг от друга виднеются голубоватые спирали дыма» — почти так же выглядит современная Скандинавия. Обширные королевские леса (такие как Нью-Форест, Сэйвернейк, Арден и Шервуд), Ланкастерские леса (в Ланкашире, Йоркшире и Дербишире) и бесчисленное множество меньших по размеру частных охотничьих угодий и густых лесов занимали значительную часть впоследствии распаханных земель. В большинстве случаев возделываемые земли не огораживались, обрабатывавшие их крестьяне, как правило, жили в деревнях, то есть в одном из домов, сосредоточенных вокруг церкви, мельницы и, возможно, усадьбы землевладельца. Принадлежавшие деревне поля были разделены на множество не огороженных полос, каждому арендатору, лорду манора и священнику принадлежало несколько таких участков, зачастую находившихся на различных полях далеко друг от друга. Подобные «нуклеарные» поселения были типичны для Мидленда, где половина деревень совпадала с единым крупным манером размером примерно от 500 до 750 акров. На холмистых землях Пеннин и Озерного округа, Корнуолла и Уэльской марки, в силу географических особенностей этих областей, «нуклеарные поселения» были редки, население было в большей степени рассеяно по небольшим хуторам (hamlets), чем сконцентрировано в деревнях (villages), хотя и на этих территориях встречались неогороженные деревни. Они были нетипичны также для большей территории Восточной Англии и Кента. Все это вело к серьезным различиям в положении крестьянства. Мы видим, что почти повсеместно, в более или менее выраженной форме, существовало принципиальное разделение на свободных и зависимых крестьян и была введена барщина. Однако на востоке Англии, на равнинных землях Йоркшира и на территории древнего Мерсийского Денло[3] владения сеньоров были очень протяженными, поэтому только наиболее доступные «внутренние» наделы (tenements) подлежали непосредственной эксплуатации, тогда как более отдаленные «внешние» земли сдавались в аренду. В Восточной Англии была велика доля свободных земледельцев, владевших обширными угодьями и почти не связанных с манерами, но вместе с тем было немало крупных маноров, в которых крепостные крестьяне несли тяжелую барщину. Для графств Мидленда были характерны маноры среднего размера с незначительной земельной площадью, используемые феодалом для собственных посевов, и необременительной трудовой повинностью. В Кенте число крепостных было незначительно. Однако самой примечательной чертой в облике Англии той эпохи было широкое распространение овцеводства, снабжавшего страну единственным товаром для экспорта — шерстью, которую отправляли морем во Фландрию и даже в Италию, и которая стала источником благосостояния для многих фермеров и приносила выгоду короне.