Эпоха сериалов. Как шедевры малого экрана изменили наш мир

³¹ В романе «Семипроцентный раствор» одержимость Холмса погоней за Мориарти объясняется детской травмой. Отец Холмса, обнаружив, что жена ему изменяет, застрелил ее и потом себя. Шерлок и Майкрофт узнали об этом от Мориарти, своего учителя математики.

³² «Безобразная невеста» подробно разбирается в гл. «Шерлок на кушетке».

#доктор

Черный доктор и белый халат

Когда мы читаем о том, чем занимается Шерлок Холмс – равно как и все его многочисленные литературные потомки, – нам представляется, что мы наблюдаем за уникальным и необыкновенно увлекательным занятием, которому по уровню интересности практически нет равных. У Конан Дойля яркость жизни главного героя оттеняется рутинным существованием полицейских, которым он помогает, – Лестрейда, Грегсона и прочих служащих Скоттленд-Ярда. И еще в большей степени – профессией его друга, доктора Джона Уотсона. Причем эта профессия настолько несущественна, что у Дойля он очень редко кого-либо лечит: все аспекты его медицинского ремесла отражены в нескольких сценках (оказание первой помощи очередному клиенту; заключение о причинах смерти – впрочем, Холмс его тут обычно превосходит; мимолетные упоминания о пациентах). Фактически профессия Уотсона сведена к обращению «доктор», в том же роде, что и «сэр», «почтеннейший» и т. п. Однако столь ли нейтрально это обращение?

Этот вопрос заинтересовал меня задолго до того, как зародилась идея книги, до выхода «Шерлока» или «Доктора Хауса». Читая разнообразную литературу, я обратила внимание на то, что в европейской (как и в русской) прозе конца XVIII – начала XIX века доктора:

а) как правило, не лечат;

б) обращение «доктор» часто замещает #имя собственное;

в) редко бывают главными героями, но тем не менее оказываются на поворотных точках повествования;

г) обладают особыми знаниями и умениями, вплоть до явной магии и чародейства;

д) как правило, одиноки или крайне несчастливы в любви и семейных отношениях.

Много лет я подбиралась к этой теме с разных сторон – от студенческих изысканий, основанных на центральных произведениях русской литературы (таких, как «Герой нашего времени» или же «Отцы и дети»), до более развернутых, рассматривающих уже массовую литературу 1820-1850-х годов. Литературоведческие исследования дополнялись историческими – каким был статус врачей в обществе того времени, когда была разрешена частная медицинская практика, где получали медицинское образование и т. д. В результате к моменту, когда мы заинтересовались «Доктором Хаусом», я находилась в процессе работы над диссертацией, посвященной теме медицинского дискурса в русском романтизме¹