Эпоха викингов. Мир богов и мир людей в мифах северных германцев

Одежда не хотела подчиняться, если ее надевали, готовясь к неудачным поездкам; когда Торгильс, несмотря на предупреждения своей фюльгьи, отправился на суд, его плащ, сохнущий на стене, стал произносить предупреждающие слова («Сага о людях из Лососьей долины»).

Скот, как и прочее имущество, делил с человеком удачу и был средством для ее приобретения. В хлеву можно было получить исцеление от многих болезней, даже от такой серьезной, как отсутствие способности видеть вещие сны. Когда Хальвдан Черный испробовал разные способы избавления от бессонницы и все они оказались неудачными, он постелил себе в свином хлеву, и ему тут же приснилось, какое великолепное будущее ожидает его сына («Сага о Хальвдане Черном»).

Чудотворная сила животных проявляется в отдельных особях, имеющих особый характер, настоящих жемчужинах стада; это коровы, быки и лошади, советам которых хозяин доверяет. Тюлений Торир, один из первых поселенцев Исландии, избрал место для усадьбы там, где наконец легла его кобыла Скальм («Книга о занятии земли. Часть вторая»).

По свидетельству Тацита, на юге Германии существовали племена, которые выдавали пророчества лошадей за предсказания оракулов: «У германцев в обыкновении обращаться за предсказаниями и знамениями также к коням. Принадлежа всему племени, они выращиваются в тех же священных дубравах и рощах, ослепительно-белые и не понуждаемые к каким-либо работам земного свойства; запряженных в священную колесницу, их сопровождают жрец с царем или вождем племени и наблюдают за их ржаньем и фырканьем. И никакому предзнаменованию нет большей веры, чем этому, и не только у простого народа, но и между знатными и между жрецами, которые считают себя служителями, а коней – посредниками богов».

Такие животные и наделенное силой имущество двигали жизнь вперед благодаря глубине хамингьи, которой они обладали. В самом доме также имелись места силы. Человек мог получить силу и укрепить волю, усевшись на сиденье хозяина; церемония усаживания чужого человека на это место означала, что его принимают в члены семьи, поскольку сиденье хозяина было центром этого клана; если же туда садился сын, то это говорило о том, что ему вручается власть над всем домом. В первую очередь в описаниях этого места идет рассказ о столбах, которые поддерживают кровлю над местом хозяина. Обычай накрывать главное место в доме появился после того, как один из путешественников, приблизившись к берегам Исландии, бросил столбы за борт, чтобы они, двигаясь к берегу впереди него, указали место, где он мог бы построить себе новый дом. Ингольв, Торольв и множество других путников, имена которых не названы, взяли с собой на корабли эти столбы и следовали за ними туда, куда они плыли, а когда прошел слух, что они пристали к берегу, покинули свое временное пристанище и высадились на берег («Книга о занятии земли. Часть первая»). Все это делалось потому, что люди верили, что дерево гарантирует им благополучие. На место, обозначенное деревянными столбами, ставили сиденье, предназначенное для главы семьи и наполненное хамингьей всего клана. Трон Одина обладал чудесной особенностью – человек, севший на него, видел все, что происходило вокруг, – ибо в месте этом были сосредоточены мудрость и удача.

Аналогичным образом удача жила и в деревянных досках, с помощью которых отделяли пол комнаты от ее центральной части, где находился очаг. Они, подобно столбам сиденья хозяина, будучи брошенными за борт корабля, указывали путь и подходящее место для высадки. Вероятно, именно благодаря их духовной власти Торгест с Широкого Двора взял у Эйрика Рыжего эти доски взаймы, а потом отказался их вернуть, и Эйрику пришлось отнимать их силой («Сага об Эйрике Рыжем»).