Эпоха викингов. Мир богов и мир людей в мифах северных германцев

Когда церковники начали борьбу с обычаями язычников, особый гнев вызывал именно этот рог с пивом, который посвящали главному врагу Христа – божеству, заключенному в чаше с этим напитком. Давая обещание, люди клялись своими добром и своим пивом.

В одной из саг «Книги с Плоского острова» говорится, что скальд Халльфред вынужден был покинуть Норвегию, когда престол занял конунг Олав Трюггвасон и принялся с особой суровостью насаждать христианство. Халльфред вышел в море и вверил свою судьбу богам, загадав: если ветер пригонит судно к берегам Швеции, он задаст щедрый пир во славу Фрейра, если к берегам родной Исландии – во славу Одина и Тора. Однако боги рассудили иначе – налетел сильный ветер, и судно Халльфреда прибило к берегам Норвегии. Халльфред явился к конунгу Олаву и был обращен в христианство («Сага о Халльфреде Трудном Скальде»).

Когда из разговорной речи исчезло слово «блот» (жертвенный пир) по причине его тесной связи с язычеством, вместо него стали употреблять выражение samburdarol («эль вскладчину») – праздник, в который каждый вносил свою долю. Этим словом обозначали пиры, устраиваемые во время Йоля и проходившие в соответствии с языческими и христианскими традициями, ибо в северном христианстве питье пива считалось основным актом поклонения Богу. Церковь понимала, зачем людям нужен блот, и организовала его так, чтобы управлять его проведением и подчинять нуждам самой церкви. И эта мудрость, которая сопутствовала католической церкви в течение раннего Средневековья, помогла духовным отцам понять, как следует уважать неизбежное, но и то, что завоевать души людей можно только с помощью удовлетворения потребностей этих душ. Литературный памятник, в котором была выражена эта идея, как документ культуры гораздо ценнее всех рассказов о жизни древних, поскольку сам подбор слов в нем говорит о том, что эта идея попала в самую точку. «Не менее трех крестьян, – гласит требование этого документа, – должны принести на праздник свое пиво – одну меру для мужчины и одну – для женщины каждого хозяйства и устроить пир накануне святого праздника во славу Христа и Святой Марии (Рождества); если же человек живет очень далеко – в горах или на острове – и не может присоединиться к соседям, то должен сам сварить пиво, чтобы его хватило на троих. Если же человек не сделает этого, то в первый раз обязан будет уплатить штраф и организовать попойку после праздника; если же он будет упорствовать в своей трезвости в течение трех лет без перерыва, то король и епископ отберут у него дом, а он сам отправится на поиски другой страны за пределами Норвегии, где живут безбожники».

Не только норвежцы собирались вокруг котлов с пивом, когда боги требовали от них жертв. То же делали и франки. Человек высокого положения по имени Хокин пригласил как-то короля Хлотаря и его придворных вместе со святым Ведастом на праздник. В пиршественном зале поставили две чаши с праздничным пивом – одна предназначалась для христиан, другая – для «посвященных в языческую мудрость», то есть для тех, кто придерживался старой веры. Ведает осенил чашу «язычников» крестом, она разлетелась на куски, и язычники обратились в Христову веру. В житии преподобного Колумбана приводится рассказ о другой чаше, наделенной той же взрывчатой силой. Этот святой попал на пир свевов; они сидели вокруг большого котла, который на их языке называлась купой. В него входило 26 мер, и он был наполнен пивом, которое они посвятили своему богу Одину. Колумбан подул на купу, и та раскололась; святой заявил, что на дне котла притаился дьявол, намеревавшийся захватить в плен души свевов. Мы не знаем, что на самом деле говорили люди и делали святые, но набожный биограф был прав, утверждая, что эти чаши и котлы с пивом занимали главное место на пиру, ибо такие своеобразные формы почитания богов церковные хронисты выдумать не могли; они взяли их из жизни.