Эпоха викингов. Мир богов и мир людей в мифах северных германцев

В примитивной культуре религия непосредственно соприкасается с ежедневной реальностью. В празднестве целостность существования с его мирным трудом и войной, рыболовством и охотой, потреблением пищи и размножением возвышается и усиливается, не будучи одухотворенной за пределами простой реальности. Это поэзия реально прожитой жизни, а не вымышленной или воспетой: поэзия и живопись приобретают ощутимую форму в празднике, который включает в себя трагедию и фарс, и ведут за собой величайшую радость, потому что жизнь и успех зависят от игр и шутовства. Этот артистический принцип не допускает различия между поэтическим и вымышленным миром тонких чувств и грубой прозы повседневного существования и между чисто эстетической оценкой красоты и искусства, которая стала необходимой, когда религия была отрезана от жизни. Все это совершенно невозможно представить у древних и примитивных народов, у которых религия есть преобразование полноты жизни и ее потребностей. Слова поэзии прекрасны и служат источником вдохновения, когда они реальны и затрагивают внутренние струны души, принося людям удачу. Стихи сильны и полезны, когда они трогают сердца людей, укрепляя их мужество и пробуждая надежды. Слова поэзии есть не что иное, как язык жизни, когда она пульсирует наиболее сильно и полно. Это – язык празднества, и потому он наполнен духом обращения; его метафоры воспроизводят впечатляющие картины блота, и поэтому он становится для нас хранилищем религиозных идей и практик.

Существует один раздел в области культа, который имеет свой собственный характер, а именно ритуал, предназначенный для формирования связующего звена между людьми и белокурой богиней земли. Ритуал германцев, как и ритуал их «предков по духу» – греков времен Гомера и ведических народов – сосредоточен на удаче домашнего скота, и во многих регионах стада оставались главным источником богатства. В разных частях территории расселения германских народов часто упоминались козы, которые составляли основу праздника жертвоприношения. В мифе и ритуале особое место занимал баран, выше его стояли только телицы. В более поздние времена пастбища зажиточных людей были заполнены стадами коров и даже табунами лошадей, но в менее богатых областях мелкий скот продолжал играть главную роль в обеспечении населения необходимыми для жизни продуктами.

Искусство повышения плодородия земли путем взрезания ее тела лемехом плуга и засевания ее живым семенем пришло с юга еще в доисторические времена. А в примитивной культуре введение новых орудий и методов означало не только материальный прогресс, но и духовную экспансию. Использование плуга и понимание его религиозного содержания и ритуального значения неотделимы друг от друга, поскольку никто не может получить необходимый результат путем одних лишь механических манипуляций. Изучение методов земледелия означает посвящение в ритуал, поэтому церемонии, связанные с зерном, распространились по Германии и Скандинавии в очень давние времена. Сельскохозяйственные обряды оформились в традиционный блот и слились с древними действиями и заклинаниями, которые стали штамповать их более или менее поверхностно, когда земледелие стало основным занятием населения или играло в жизни людей вспомогательную роль.

На широких полях Южной Скандинавии и Центральной Швеции влияние обрядов было более выраженным и окрашивало празднества гораздо сильнее, чем в Норвегии. Мы должны иметь в виду, что сельское хозяйство не было введено одномоментно; оно, скорее, медленно просачивалось; одно нововведение следовало за другим, и каждое несло с собой более сложный ритуал. Это проникновение обрядов продолжается уже тысячи лет, как мы узнаем из современных обычаев крестьян, которые дают понять, что влияние Средиземноморского региона не прекратилось с победой христианства, но прошло через все Средние века, прокладывая себе путь, несмотря на сопротивление духовенства в некоторых местах. Однако чаще всего это сопротивление было обусловлено формальным введением дохристианских обрядов в церковную практику. В Швеции наследственный блот был так ярко окрашен сельскохозяйственными элементами чуждой стихии, что некоторые королевские фамилии считали своим прародителем вана Фрейра. В родословной клана Инглингов, которые в древние времена обитали на юге Скандинавии, а позже основали королевство в Уппсале, имя Фрейра стоит рядом с именем родоначальника клана Ингви.