Эпоха викингов. Мир богов и мир людей в мифах северных германцев

Стоит только заменить слово «душа» на слово «хамингья», как наш бледный взгляд на жизнь превратится в полнокровную и мускулистую идею прошлого. Хамингья – это природа, которая может действовать в определенной манере и только для достижения той цели, которая заключена в ней самой. Хамингья – это свойство, которое может проявить себя в тех или иных личностях, но, с другой стороны, должна произвести свой предопределенный эффект. Эти конкретные честь, волю и судьбу должны создать те или иные личности с их особыми взаимоотношениями внутри и снаружи. Поэтому хамингья в одном случае проявляется в виде человека, в другом – как нечто человеческое, в третьем – как личность, в четвертом – как сила, но всегда сохраняет саму себя, не более и не менее. Ее природе безразлично, как она проявляется – идет ли во главе армии, создает ли тело того или иного рода или исходит из человека в почву и заставляет семена прорастать. Удача – это, как мы уже выяснили, закрытое целое, полное и неделимое. Поэтому любое качество человека обладает всей силой хамингьи; посмертная слава заключает в себе живую душу или живое человеческое существо. В этой однородности жизни заключено необходимое условие для таких выражений, как, например, две старые английские поговорки: «Язычник пал, лишенный фрита, на поле боя» и «Для него пришло время расстаться с фритом». Эти слова нельзя понять, если рассматривать их только с одной стороны – как свидетельство того, что жизнь на земле была для предков англосаксов, в первую и главную очередь, общей жизнью в составе фрита; нельзя их считать и примерами поэтического использования слова «фрит» в смысле «душа». Объяснение лежит гораздо глубже; фрит на самом деле был формой жизни, а это, по мнению германцев, означало саму душу, поэтому потерять фрит и удачу в буквальном смысле означало погибнуть.

Мысль древних людей не занимал контраст между душой и телом. В жизни присутствует контраст между материальным и духовным существованием, и различия между двумя формами проявления человеческого существа достаточно велики, чтоб заставить человека думать, но не слишком широки, чтобы превратить их в два враждебных устройства. Ни один человек не будет оспаривать способность души отделить себя от тела, чтобы зажить свободной, ничем не ограниченной жизнью, в то время как тело, вероятно, в реальности остается пустым, словно дом без жильца. Душа может идти куда захочет, действуя от имени человека. В «Историю лангобардов» Павла Диакона включен рассказ о сне короля франков Гунтрамна. Однажды, охотясь, он почувствовал ужасную усталость и улегся спать у реки; проснувшись, он вспомнил, как во сне перешел реку по железному мосту и отправился в горы, где лежали большие запасы золота. И душа была права, ибо, когда люди раскопали место, указанное королем, они отыскали огромное сокровище. Слуга, который сидел на берегу и держал на коленях голову короля, поведал, что, когда Гунтрамн уснул, из его рта вылетела небольшая змейка и поползла к ручью. Змейка сновала у воды, пока слуга не положил поперек него свой меч; она перебралась на другой берег и тут же скрылась в скальной расщелине. Через некоторое время змейка вернулась тем же путем к королю.

Мы знаем, что душа – по крайней мере время от времени – может уходить, куда ей захочется; но мы также знаем, что она несет в себе свое тело. Если королевская змейка встретила кого-нибудь, кто смог бы принести ей вред, то король, проснувшись, увидел бы следы на своем теле. Королевская душа могла вернуться в тело в любой момент, так же как и вышла из него в образе видимого, но неосязаемого существа, которое исландцы называют фюльгья (fylgia – букв, спутник, дух-двойник). В некоторых ситуациях фюльгья может предстать в ином образе – как осязаемое, сильное тело, зачастую в обличье зверя, птицы или змеи. В таком виде фюльгья может напасть, вступить в схватку и даже убить противника. О двух исландских крестьянах рассказывали, что как-то раз, ночью, они встретились в образе животных между своими усадьбами и стали выяснять с оружием в руках, кто прав и кто виноват в их дневных ссорах. Проснувшись утром, они обнаружили, что все тело их болит, напоминая о событиях прошедшей ночи.

Северные истории о фюльгье свидетельствуют, что душа имеет преимущество над человеком в целом – она может выбирать, какую форму принять. Когда тело погружается в сон, душа получает возможность принять форму, отличающуюся от привычной, ту, которая лучше всего соответствует требованиям момента. Мы знаем о людях, превращавшихся в птиц для того чтобы беспрепятственно перемещаться в пространстве, или в пчел, чтобы иметь возможность проникать через замочную скважину. Когда убийство Гуннара и Хёгни стало неизбежным, Костбере, жене Хёгни, приснился сон о том, что душа Атли вошла в зал: «Мне снилось: летел / орел вдоль палаты, – / беда нам грозит! – / он обрызгал нас кровью, – / то Атли двойник, / я узнала по клекоту!»[69] – так говорится в «Речах Атли».