Эра млекопитающих: Из тени динозавров к мировому господству

Фотография Университета Торонто, Скарборо; экземпляр Arctocyon, который хранится в Королевском Бельгийском институте естественных наук

Сила есть — ума не надо, и на этом основывался успех палеоценовых млекопитающих. На протяжении 100 с лишним миллионов лет они были стеснены, зажаты в мелкоразмерных нишах и не могли вырасти крупнее росомахи, а теперь вдруг оказались на свободе. Почему — не секрет: исчезли динозавры. Млекопитающих больше ничто не сдерживало, и буквально за сотни тысяч лет — мгновение в истории Земли — плацентарные млекопитающие стали осваивать ниши, которые когда-то занимали трицератопс, утконосые динозавры и рапторы. Ко времени формирования отложений Кимбето и уж точно ко времени, когда жила пантолямбда, динозавры стали далеким воспоминанием, как будто их не было вовсе. Всю пищевую цепь составляли млекопитающие — острозубые плотоядные и гигантские листогрызы, свинообразные измельчители растительной пищи и мускулистые копатели, а с ними множество других видов, бегающих по земле, лазающих по деревьям и скачущих по ветвям. Мир стал миром млекопитающих.

Так, да не совсем. Одна группа динозавров выжила — птицы. Им достались собственные козыри: они были мелкими, размножались быстро, могли улететь от опасности, их клювы были приспособлены к поеданию семян — источника пищи, остававшегося в почве еще долгое время после гибели лесов. Хрупкие, как бумага, косточки палеоценовых птиц находят рядом с млекопитающими в Нью-Мексико, и эти первопроходцы, осваивавшие мир после вымирания, получили свою долю успеха — теперь на планете живет более 10 000 видов птиц, вдвое больше, чем видов млекопитающих! Но цифры бывают обманчивы, и хотя птицы безусловно представляют многообразную часть нашего мира, они не господствуют так, как млекопитающие. Даже крупнейшие птицы всех времен — вымершие мадагаскарские эпиорнисы, весившие от 500 до 730 кг, — показались бы карликами на фоне млекопитающих слонов весом 6 т, от громовой поступи которых дрожит земля в африканских саваннах. Но большинство птиц — мелюзга, которая может легко уместиться у вас на ладони или свить гнездо у вас на подоконнике. Они — венец длительного эволюционного курса на миниатюризацию, который начался еще до вымирания, но после него ускорился.

Эволюционные роли, таким образом, поменялись. Птицы уменьшались, млекопитающие росли. Млекопитающие не просто сменили динозавров, они в некотором роде сами стали динозаврами. Началась Эра Млекопитающих.

6 Модернизация млекопитающих

Eurohippus

В Центральной Германии, к юго-востоку от Франкфурта, в городке под названием Мессель, есть большая дыра в земле. Ее площадь составляет около 40 га, а глубина 60 м — настоящая пропасть посреди лесистой равнины. Здесь в XVIII в. местные жители обнаружили насыщенные керогеном черные сланцы, из которых можно было получать нефть. Добыча нефтеносных сланцев шла почти два столетия, пережив падение империй и две мировые войны, пока в 1970-х гг. не стала нерентабельной. Разработки прекратились, но карьер остался.

Яма мозолила глаза. Правительство хотело убрать ее и предложило превратить ее в свалку франкфуртского мусора. Население было против, и после 20 лет судебных споров власти сдались.

На самом деле карьер превратился в памятник мирового наследия ЮНЕСКО.

Этот статус — во всем мире его получили лишь около 1100 объектов, за которыми ООН признает выдающуюся культурную, историческую или научную ценность, — не имеет никакого отношения к добыче сланцев или к человеческой истории региона. Зато он имеет самое непосредственное отношение к тому, что нашли внутри черных сланцев, — к ископаемым остаткам, которые рассказывают гораздо более древнюю историю, давностью в 48 млн лет. Дело было в среднем эоцене, в промежуток времени, следующий за палеоценовым расцветом первых сообществ плацентарных млекопитающих в Нью-Мексико.

Можно представить себе этот мир, его обитателей и их образ жизни. Вот одна история — вымышленная, но основанная на реальных окаменелостях из Месселя.

Однажды весенним вечером в эоцене, когда эта область Германии была островком архипелага, похожего на современную Индонезию, одна кобыла ощутила причудливое желание. На исходе прошлого лета она забеременела и теперь уже больше 200 дней вынашивала жеребенка. Брюхо у нее раздулось, суставы распухли, и трудно было ступить, не испытывая боль, — странное ощущение для животного, привыкшего скакать по лесным зарослям. Это должен был быть ее первый детеныш, но инстинкт подсказывал ей: близятся роды.