Еще одна жизнь (СИ)

Все это, как кадры киноленты, промелькнуло в ее голове. Невольно стали наворачиваться слезы ("Ох, и сентиментальная же я стала с годами!"), но, вспомнив, что она не одна, спохватилась:

"Танюшка очень внимательная девушка, заметит, вопросами замучает. Оставить ее без ответа - неудобно, вроде у нас вечер откровений, а что-либо сочинять не могу, не хочу".

- Ну, вот. Насытились живоглотики, теперь, и за работу пора, - прервала Елена молчание.

Татьяна сразу засобиралась, чтоб не мешать ей, да и время было уже позднее, а завтра на работу.

Следующие три недели прошли без особых происшествий. Андрей больше не встречался, к Татьяне не приходил, на работе ни застоев, ни авралов не было. В конце третьей недели в пятницу был "сороковой день". Елену отпустили на целый день с работы, а накануне выдали зарплату, и она с утра бегала по магазинам, на рынок, потом готовила к двенадцати часам обед для бывших сотрудников матери. Пришли четверо: две женщины, Людмила Георгиевна и начальник отдела Николай Петрович, - вспомнили мать, пожурили Елену, что слишком рано начала наводить свои порядки в квартире, поучили ее жизни, надавали кучу советов и ушли.

"Хорошо, что они приходили в свой обеденный перерыв, и, хотя просидели на час больше, но все равно ушли. А если бы это был выходной?!" - подумала она с притворным ужасом.

Ее девчата из отдела, Ирина Васильевна с Татьяной, Нина из отдела кадров и Сонечка пришли вечером после работы. Слишком много не хихикали, но посидели спокойно, без напускной скорби, но тоже не долго. Заходили и соседи, те, кто помогал на похоронах, и те, кто не помогал тоже. Приходили в течение дня, и все были накормлены. Она так устала в этот день, что легла спать сразу, как управилась с делами, и уснула моментально.

В выходные Елена решила отдохнуть. Правда продукты, которые она накупила накануне, ушли все. Конечно же, на поминки готовили три соседки, и продукты закупались два дня. А в этот раз она "провернула" все сама, помощь ей никто не предложил, а просить ей не хотелось. Поэтому в субботу она опять отправилась на рынок.

Все-таки южные базары ни с чем не сравнить! На дворе декабрь, а здесь: и любые свежие овощи, и дыни, и даже арбузы ("Как они их сохраняют? Непонятно!"), и фрукты, и орехи, и зелень. Мясо - любое на выбор, птица - от цыплят с кулачок до огромных индюков и гусей, кролики, нутрии, молочные поросята, живые и забитые. И хотя сами мусульмане свинину не едят, но некоторые из них на продажу разводят. Этот базар не шел ни в какое сравнение с рынками средней полосы России: скудными и бедными, особенно зимой, - но очень напоминал Елене рынки ее прошлой жизни последних лет. Она уже к ним привыкла, но в юные годы она очень боялась своего неумения ориентироваться в рыночных товарах и ценах под гвалт крикливых восточных продавцов, они ее отпугивали, а не зазывали, потому в те годы поход на рынок был для нее "каторгой". Но сейчас привычнее было забежать на базар, чем стоять в очередях в магазине. Но, конечно, цены на рынках кусаются, и без магазинов обойтись нельзя. Например: молочные продукты она на рынке не брала, не доверяла чистоплотности продавцов-изготовителей, по той же причине не брала базарные сладости, рыбу тоже предпочитала брать промысловую океанскую в магазине. Ну, какая в Средней Азии рыба?!

На этот раз она решила сделать праздник для своего желудка. Вчера она так устала, что ей совсем не хотелось есть, да и не осталось ничего. Последний плов и салат она отдала соседке, у которой дочь была пьянчужка и шлюха, известная на весь район. Но Елене было жаль не мать, тянувшую свою непутевую дочь, а ее внука, пятилетнего худого бледного мальчика, с всегда испуганными глазами, тихого и неразговорчивого, напоминавшего больше старичка, чем ребенка, которого жалели и подкармливали все в подъезде.

Елена приготовила себе фаршированные перцы, форшмак из сельди, салат из фасоли, картофеля, яиц, сладкого красного перца, помидоров, зеленого лука и домашнего майонеза. В магазинах майонез был еще дефицитом, но она делала его сама. На сладкое она испекла яблочный пирог - шарлотку. Но когда расставила все перед собой, ей стало скучно есть это одной и даже не вкусно.