«Эскадрон смерти» из космоса. Звездные каратели

— Хе-хе, — только и смог выдавить солдат. Нет, не солдат — мальчишка лет восемнадцати, в помятой и испачканной форме, с лицом, выражающим крайнюю степень обалдения от увиденной впервые в жизни женской груди…

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Где-то в Белоруссии. 22 октября 1977 года. 12 часов 35 минут

Подпрыгивая на ухабах, бронемашина неслась в сторону от дороги, на которой невесть откуда взявшиеся боевые роботы расстреливали попавшийся им танковый полк. Из состояния шока водителя вывел тяжелый удар по затылку в сочетании с площадной руганью командира. Если перевести с командного на человеческий, то командир просто интересовался — куда водитель направляется, и предложил ему остановиться.

— Стой, сука. Куда прешь?!

Хм. А действительно — куда?

— Цель одиночная. Направление… Че уставился?

Оператор противотанкового ракетного комплекса «Малютка» непонятно чему кивнул, глядя на «страшного сержанта» глазами «по семь копеек». Когда началась стрельба, он, подчиняясь команде, выпустил одну ракету, но даже не заметил, куда она улетела, не говоря уже об управлении. Сейчас же, несколько успокоившись, оператор разворачивал пусковую установку в сторону медленно приближающегося противника. Вот фигура, похожая на десятиметрового человека, плотно вписалась в прицел. Пуск.

Разматывая тонкий провод управления, ракета рванулась к противнику. Есть попадание, и водитель резко рвет с места. По противоосколочной броне застучали комья земли, поднятые ответным залпом. Стоп. Пуск. Робот, припадая на раненую ногу, пытается ускользнуть от несущейся смерти. Чуть качнув рукоятками, оператор довернул ракету, и та ударила в бок шагающего механизма. Маневрировать враг уже не пытался. Вместо этого он начал поднимать руку, похоже — с каким-то оружием, напоминающим гигантский пистолет с длинным стволом. Последняя огнехвостая ракета сорвалась с направляющей слишком поздно — робот уже целился. Но он не стрелял — даже с расстояния в километр было видно, что рука дрожит, словно у пьяного. Он все же успел выстрелить, и к машине понеслись несколько ракет. Но они промахнулись, подняв фонтаны земли. Осколки пробили борт бронемашины, смертельно ранив командира, разорвав мышцы на правой ноге оператора и перебив провод управления, но это ничего не изменило — кумулятивная струя ударила в истонченную предыдущими попаданиями броню, пробила ее и попала в контейнер с боекомплектом.

Лейтенант Константинов с тревогой посматривал на идущие следом машины — не свалился бы кто. Да и не май месяц — в октябре в Союзе не жарко… Эту последнюю довоенную мысль лейтенант-«пиджак» додумать не успел — в голове колонны раздались очереди «Шилок» и КПВТ, бухнуло танковое орудие, а справа от дороги, откуда ни возьмись, появились четыре огромных силуэта. Ни скомандовать, ни подумать что-либо он не успел — непонятная сила, словно пушинку, смахнула его с брони и со всего маху приложила о покрытую инеем землю.

…Леха Волков приходил в себя постепенно: сначала появилось ощущение, что он лежит на чем-то твердом, потом появилась боль, а в ноздри полез запах чего-то паленого. Открыв глаза, он увидел дым. Сам он лежал в кювете рядом с дорогой, а рядом на коленях стоял Птиц — Вася Птицын, черпак из соседнего отделения. Так, а где их комод — Вовка?

Птиц непонятно чему радостно улыбнулся и прокричал:

— Лейтенант, тут сержант в себя пришел!

Ну, пришел и пришел, орать-то зачем?

В поле зрения объявился и обещанный лейтенант — шинель зияет опаленными дырами, одного погона нет, лицо в крови. Внимательно осмотрев Леху, лейтенант спросил:

— Волков, вы встать сможете?

По этому «вы» сержант узнал Студента.

— Так точно.

— Хорошо. Как оклемаетесь — подойдете. — И, пригибаясь, направился к группе солдат, стоящей чуть дальше.

Леха со стоном сел. Попытался встать, но был отдернут Васей:

— Товарищ сержант, не надо. ОНИ увидят.

Кто такие они — непонятно, но совету сержант последовал. Осторожно выглянув из кювета, он увидел… ад.

Из трех бронетранспортеров взвода не осталось ни одного. Головной, разорванный почти пополам, лежал на обочине, впечатанный в землю. Второй весело полыхал, а у третьего отсутствовал нос вместе с передней парой колес и часть крыши вместе с башней. Всюду валялись тела солдат. Тела, разорванные осколками, обгоревшие тела, тела… Дальше рассматривать сил не было — сержанта вырвало. Придя в себя, он направился туда, где мелькала макушка лейтенанта, — каску он тоже потерял. Надо объяснить придурку, что пора валить.

— Лейтенант…

— Так, сержант, сейчас вместе с вот этой парой берете РПГ и топаете во-он туда. Как только они подойдут поближе — бейте по ближайшей к вам машине. Один-два раза выстрелили — меняйте позицию. Вопросы?

— Так, лейтенант…

— Свалить уже предлагали — по дороге не сможем, а в поле — с километр по открытому пространству… Перебьют нас. Так, вопросы?

— На фига нас трое?

— Один стреляет, один заряжает, потому и РПГ два, один снаряжает выстрелы. Я здесь останусь, с СПГ, пока не накроют.