Если бы наши тела могли говорить. Руководство по эксплуатации и обслуживанию человеческого тела

Стоимость диска – $97,03 плюс еще почти $16 за доставку. (Такую высокую стоимость доставки я ничем оправдать не могу.)

Если ваши зоны роста закрыты, шанс вырасти равен нулю. Во имя каждого человека, страдающего по поводу своего низкого роста, а также людей с врожденными аномалиями конечностей, затрудняющими им жизнь, я очень надеюсь, что однажды кости можно будет легко удлинить в любом возрасте. Но вряд ли тем, кто изобретет этот способ, будет GTG.

Действительно, рентгеновские снимки спортсменов мирового класса показывают, что экстремальные режимы тренировок могут в какой-то степени изменить наши кости уже во взрослом состоянии. У профессиональных бейсболистов и теннисистов мышцы ведущей руки развиты лучше, а ее кости более толстые и длинные{27}. Разница отчетливо видна на рентгеновских снимках, но она невелика, порядка пары сантиметров. Более серьезной темой для обсуждения является не рост костей, а поддержание костной ткани в здоровом состоянии. Как и в случае с жеванием кожи для укрепления челюсти, физические упражнения сохраняют прочность наших костей.

Без тренировок на уровне профессиональных спортсменов, что приводит в том числе и к серьезному износу суставов, кости взрослого человека не станут длиннее или толще. Принимая допинг в виде гормона роста или тестостерона, можно нарастить мышцы, увеличив нагрузку на кости, но хондроциты позаботятся о том, чтобы бейсболисты высшей лиги со сформировавшимся скелетом смогли контролировать рост своих костей только в ширину, а никак не в длину.

Хотя наш контроль над собственным ростом ограничен, мы можем и должны оказывать влияние на рост других людей. По словам исследователя Дэниела Швекендика из Университета Сонгюнгван в Сеуле, южнокорейские мужчины в среднем на 3–7 см выше северокорейских мужчин{28}. По мнению других исследователей, эта разница достигает 15 см. Когда в 2013 и 2014 гг. Деннис Родман посетил Северную Корею в качестве «дипломата от баскетбола», он возвышался над ее жителями, словно с ног до головы покрытый пирсингом Гэндальф, потерявший гендерную идентичность.

Швекендик объясняет, что разница в росте между северокорейцами и южнокорейцами не может быть обусловлена генетически в традиционном понимании{29}. Корея была единой страной до 1948 г., когда Соединенные Штаты оккупировали Юг, а Советский Союз занял Север. При последующем режиме народ Северной Кореи был вынужден жить в нищете и недоедать. Те, кто не был сослан в трудовые лагеря, питаются в основном белым рисом, выращенным в государственных хозяйствах, где режим труда лишь незначительно отличается от подневольного. Страна не торгует с другими государствами, поэтому запасы продовольствия ограничены тем, что можно вырастить в местных условиях. Овощей и фруктов практически нет, а урожаи часто плохие. Сельскохозяйственная промышленность управляется федеральным правительством (в отличие от США, где сельскохозяйственный сектор управляет федеральным правительством). Неудивительно, что исследования Швекендика основаны на данных, полученных от тех северокорейцев, которым удалось сбежать из страны.

Как и в случае сравнения одной стороны тела профессионального теннисиста с другой, очень редко бывает, что генетически однородные группы населения в течение всей жизни подвергаются воздействию настолько различных внешних условий. У ученых подобные данные, свободные от вводящих в заблуждение переменных, могут вызывать своего рода интеллектуальный оргазм. Правда, если речь идет о Северной Корее, где люди живут в условиях деспотического режима и постоянных нарушений прав человека, этот оргазм должен сопровождаться угрызениями совести.

Взаимосвязь роста и питания также дает четкое представление о важности образа жизни и окружающей среды. Те из нас, кто живет в более комфортных условиях, считают, что все это нам неподконтрольно. Однако есть мнение, что в нашей жизни мы далеко не всем обязаны генетике, и рост не является исключением. Хорошее питание и физические упражнения, конечно, не смогут превратить бедного северокорейского ребенка в Денниса Родмана. Но могут добавить несколько сантиметров ребенку, который в противном случае остался бы низкорослым. И если доступ к этим базовым потребностям настолько важен для нашего мозга, что он может с помощью гормона включать и выключать зоны роста, какие другие элементы человеческого организма можно изменить подобным образом?

Возможно, из-за того, что у нас имеется врожденное чувство, что высокий рост является показателем здоровья, мы привыкли считать высоких людей более привлекательными и отдавать им предпочтение, выбирая себе партнера. («С этим человеком выше вероятность получить потомство, которое выживет», – решает, не посоветовавшись с нами, мозг и заставляет наши половые органы вибрировать.) Половой отбор закрепляет эффект естественного отбора, который предпочитает более высокий рост как более выгодный для охоты и борьбы, – и в итоге когда-нибудь сделает людей выше.