Если раскопать холм…

Аккадский язык, родственный аравийскому и еврейскому, был языком семитским. Следовательно, решили ученые, самые древние (так тогда казалось) жители Междуречья были семитами.

Но вывод оказался преждевременным.

Первыми, кто заподозрил, что здесь до вавилонской цивилизации существовала еще какая-то другая, более древняя, были языковеды. Им показалось странным, что слово «птица», например, которое, согласно фонетическим знакам аккадского языка должно было произноситься «ку», читалось «исур»; «голова» — не «саг», а «реш»; «гора» вместо «сур» — «шаду». Не означало ли это, подумали они, что задолго до семитов-аккадцев на той же территории жил еще более древний народ?

Вскоре рассуждения филологов подтвердились. Археологам все чаще стали попадаться какие-то совсем древние предметы, статуи, руины зданий, стрелы, а клинописные строки, в отличие от уже известных текстов Вавилона и Ассирии, напоминали идеограммы.

Именно тогда и был открыт Шумер.

Шестьдесят лет назад это название почти ничего не говорило даже специалистам.

2

Итак, долина двух рек! На западе страну замкнула расположенная выше сирийская пустыня — безводное и большую часть года бесплодное каменистое плато; на востоке непреодолимым препятствием стали персидские горы. Их населяли воинственные племена, давние враги жителей долин.

Некогда долины не было. Нижняя Месопотамия, земля шумеров, сравнительно недавнего происхождения. Твердь образовал ил, который с избытком заносили в Персидский залив впадавшие в него две реки: одна ныне существующая, — Карун, другая давно исчезнувшая.

Шло время, и соленая морская вода отступала все дальше, теснимая сушей. Вначале полоски земли обнажились на севере, потом высохло болото, отгороженное от моря намытой перемычкой ила. В конце концов воды отступили, а суши прибавилось. Впрочем, плодородной эта земля стала далеко не сразу.

В древнейшую эпоху страна отнюдь не походила на рай. Здесь были болотистые джунгли, водились львы и змеи. В воздухе носились мириады москитов. Вряд ли так уж добровольно селились тут люди: разве что загнали их сюда из окружающих степей более сильные соседи.

А впрочем, кто знает это точно? Известно лишь одно: некогда сюда пришли люди.

Это случилось очень давно.

3

Прошли века и века. Кто именно в новые времена первым разыскал место, где в глубокой древности возвышались храмы и башни шумерского города Ура, сказать трудно. В некоторых книгах говорится, что это был Генри Раулинсон, один из пионеров дешифровки клинописи. Это якобы он в пятидесятых годах XIX века первым опознал в руинах Эль-Мукайира — Смоляного холма древние развалины достославного шумерского города.

Но даже в начале XX века никто толком не ведал, какие богатства хранятся под Эль-Мукайиром. И кто знает, привлек ли бы он внимание археологов, если бы в 1918 году один из ассистентов Британского музея, в ту пору офицер английской армии, не оказался бы возле него.

Вернувшись на родину по окончании войны, он кое-что рассказал об этом холме своим коллегам — археологам.

В феврале 1919 года посланный Британским музеем молодой английский ассириолог Холл очутился один на один с таинственным холмом. Он вел раскопки в течение трех с лишним месяцев, прокладывая пути последующим открытиям, пока не отвлекся другими поисками.

4

Холла можно было понять: холм Тель Эль-Убейд, расположенный километрах в шести севернее Смоляного холма, скрывал такие находки, перед которыми вряд ли мог устоять хоть один археолог. Во всяком случае когда три года спустя к Эль-Мукайиру прибыла большая экспедиция, она энергично взялась и за раскопки поселения в Тель Эль-Убейде. И в этом, повторяю, не было ровным счетом ничего удивительного, потому что здесь археологи прикоснулись к самым древним из известных в ту пору слоев с остатками человеческой деятельности на юге Ирака.

С самого начала раскопок на этой возвышенности, писал впоследствии руководивший экспедицией археолог Л. Вулли, мы были поражены, как мало понадобилось затратить на них труда: все лежало почти на поверхности! Под десятисантиметровым слоем легкой пыли и черепков залегал пласт твердой земли, толщиной не более метра, в котором оказалось множество осколков расписной глиняной посуды, кремневые и обсидиановые орудия, остатки тростниковых циновок, обмазанных смесью глины и помета.

Непосвященному человеку находки эти могли бы показаться довольно скудными. Но специалистам они рассказали многое. Первое и самое главное заключалось в том, что уже в позднекаменном веке здесь жили люди. Металл поселенцы Эль-Убейда знали еще плохо. Орудия почти все были каменными — из кремня или кварца; ножи и шила делали из горного хрусталя или обсидиана — вулканического стекла. Но зато хороша была глиняная посуда: вылепленная еще без помощи гончарного круга, она тем не менее отличалась тонкостью стенок и красотой формы. Лепные треугольники, квадраты, волнообразные или зубчатые линии или уголки очень украшали сосуды и отлично сочетались с их формой.