Эта драгоценная жизнь. Учения тибетского буддизма о пути к просветлению.

Наш мир поистине наполнен страданием — рождение, болезнь, старость, смерть, наряду с душевными муками ненависти, насилием, болью и другими трудностями; однако то, насколько интенсивно мы ощущаем эти страдания, зависит именно от нас. Мы любим всё усложнять и делать «необходимым». Создав плотную иллюзию, мы хватаемся за неё, позволяя бесформенным мыслям стать столь реальными, что они полностью захватывают нас и подчиняют своей воле, лишая способности просто быть — простым, честным и добрым человеческим существом.

Составная природа восприятия

Каким же образом мы создаём этот плотный мир вокруг нас и все те обстоятельства, в которые мы так глубоко вовлечены? Всё воспринимаемое нами является совместным продуктом шести органов нашего восприятия — зрения, слуха, обоняния, вкуса, осязания и ментального сознания. В процессе того, как ментальное сознание пытается осмыслить и совместить эти силы, мы начинаем реагировать на различные появляющиеся восприятия. Но в конечном итоге всякое образование можно проследить назад до его основы — мысли.

К примеру, сознание чувственного восприятия возникает в уме, чтобы воспринять зрительный объект с помощью органа зрения. Совокупность этих трёх факторов приводит к первой мысли — «я вижу». То же самое происходит, когда встречаются орган слуха, звук и соответствующее сознание. Всего один звук может разделить сознание на три типа неведения, что приводит к созданию кармы. Взаимодействие шести органов восприятия, шести воспринимаемых объектов и шести сознаний приводит к так называемой первой мысли. Это наш шанс осознать истинную природу своего восприятия и остаться пребывать в ней, вместо того чтобы погружаться в суждения о воспринимаемом — «нравится», «не нравится», «нужно избежать» — и так до бесконечности.

Пока мы живы, наши тело и ум — с их органами восприятия, воспринимаемыми объектами и воспринимающими сознаниями — находятся в постоянном движении, поддерживая непрерывный процесс восприятия некой деятельности. Осознав это, мы поймём первоначальную причину бесконечного круговорота эмоций и боли. Только путём познания составной природы относительной реальности возможно познать свою внутреннюю, абсолютную сущность.

Буддийское учение утверждает, что всё порождается умом — как все наши восприятия и чувства, так и внешний мир и наше отношение к нему. Всякая жизненная сложность или эмоция, будь то счастье или страдание, гнев или неведение, вожделение или привязанность, зависть или ненависть, — всё это не что иное, как фантазия ума.

В этом смысле всё, за что мы пытаемся зацепиться, является сном: хорошая или плохая, счастливая или несчастная, тяжёлая или лёгкая, духовная или мирская жизнь — всё это просто сновидение, на разработку и обдумывание которого уходит вся наша жизнь. Объекты восприятия сменяют друг друга, цепляясь за них, мы превращаем их в плотные и неподвижные; это ведёт к суждению, а суждение лишает нас покоя, давая пищу уму. Цепляние, суждение, уплотнение явлений — всё это бессмысленные способы развлечь себя, мешающие распознать подлинную природу происходящего.

Цепляние за «я» ведёт к агрессии, цепляние за то, что находится вне «я», — к привязанности, и чем больше мы стараемся их удержать, тем реальнее они становятся. Мы можем сказать что-то вроде: «Я так зол! Как ужасно, что никто не может оценить всё величие моей ярости! Ведь она так нуждается в том, чтобы её анализировали, демонстрировали, наделили целой историей, а также определили виновного». Но в чём смысл подобной конкретики, зачем мы так крепко пытаемся держаться за неё — может, мы думаем, что таким образом обезопасим себя? Оправдывая и защищая свой гнев на протяжении всей жизни, мы приносим вред только самим себе. Именно нам придётся испытать истинные трудности и разочарования от подобной жизни. Жизнь идёт своим чередом, и никому нет особого дела до нашего гнева. Солнце продолжает светить, планеты продолжают своё вращение небо по-прежнему находится у нас над головой. Так кто же тогда жертва этого гнева? В поистине критический момент, например момент смерти, этот гнев становится всего лишь очередной мыслью, обозначенной «гнев», ничем не отличающейся от других мыслей и никому не приносящей пользы — ни нам самим, ни окружающим. Рассматривая гнев с подобной точки зрения, мы увидим, что он не такой уж реальный, и даже сможем обсудить его с кем-то и посмеяться над тем, как мы разозлились.