Эти разные, разные лица

Простите, что Вас беспокоит письмом человек, Вам совершенно неизвестный. Может быть, Вы не будете так уж сильно раздосадованы, если узнаете причины, побудившие меня обратиться к Вам с этим несколько странным письмом. Все дело в том, что будучи короткое время в Москве мне удалось два раза быть в Вашем замечательном, веселом театре и видеть Вас... Являясь большим поклонником искусства во всех его видах и повидав всего довольно много, я не могу до сих пор удержаться от того, чтобы не выразить Вам своего восхищения Вашим театром вообще и Вашей игрой в особенности. Такую легкость и естественность исполнения мне приходится видеть впервые. Сейчас, сочиняя это послание, я ловлю себя на том, что невольно улыбаюсь: перед глазами - или Молочница, или Нюша, или Пассажирка из "Коротко и ясно". Ваша способность вызывать такой хороший, простой, естественный смех, ну, поистине изумительна! А этот смех так нужен нам сейчас... Он просто необходим как воздух в эти суровые дни. Мне просто хотелось этим письмом отблагодарить Вас за то громадное удовольствие, которое Вы доставили всем зрителям и, в частности, мне...

Это первая причина, побудившая меня написать Вам письмо с признанием. Да есть и вторая - это надежда на то, что вдруг да ответите мне, человеку, никогда не получающему писем ввиду отсутствия каких-либо родных и знакомых. Это уж было бы настоящим счастьем для меня! Но, вероятно, мое письмо ждет жалкая участь... Тем не менее чувствую, что с каждой почтой буду ждать от Вас письма. Может быть, это и ребячество, но так хочется надеяться, что и я получу наконец письмо!

Очевидно, необходимо сообщить, кто же это Вами и Вашей игрой так восхищается? До войны я - инженер, а сейчас - гвардии лейтенант. Нахожусь в действующей. Зовут - Соболев Борис Константинович. Мой адрес: полевая почта 01835-Ж.

Если же ответите, то, пожалуйста, сообщите Ваше имя. Желаю Вам дальнейших успехов.

Ваш Б. Соболев".

15.06.43 г.

"История умалчивает" о том, ответила Татьяна Ивановна на это письмо или нет. Но, как видим, сохранила она его на всю жизнь. А военный период в биографии Татьяны Пельтцер, в большинстве своем, связан с трудной и долгой работой актрисы на маленьком пароходике "Пропагандист", который курсировал по Волге, обслуживая военные части. Хотя не только с этим. В начале войны "на места" было спущено распоряжение: выявлять всех лиц немецкой национальности и высылать кого в Сибирь, кого вообще из страны. В отделе кадров Театра миниатюр Татьяну Ивановну предупредили: "Высылать собираются всех немцев, независимо от заслуг". Это означало, что семидесятилетнему лауреату Сталинской премии Ивану Пельтцеру тоже не на что было рассчитывать.

Спасать Пельтцеров в Моссовет отправилась целая делегация: Борис Андреев, Петр Алейников, Рина Зеленая, Мария Миронова - перед таким "созвездием" чиновники не устояли, отцу и дочери были выданы "охранные грамоты".

В 1946 году Татьяна Ивановна и Иван Романович приходят в Театр-студию киноактера. Дочь играет всего один сезон в спектакле "За тех, кто в море", отец остается там уже навсегда. Это позволило ему вступить в кооператив и получить квартиру в доме у метро "Аэропорт". Каждое утро Иван Романович спускался во двор со своим любимцем - огромным попугаем на плече. Он чинно заводил беседу с кем-нибудь из соседей, а попугай, нетерпеливо раскачиваясь из стороны в сторону, пытался переключить внимание хозяина на себя: "Ваня! Ваня! Ваня!" Не находя отклика, птица взрывалась: "Пельтцер, мать твою!!!" Попугай пользовался в доме большой популярностью.

Иван Романович чуть ли не в восемьдесят лет женился во второй раз. Его супругой стала молодая актриса по фамилии Супротивная. Он по-прежнему был энергичен, молод душой, галантен. До последних дней обожал кататься на подножке трамвая. Частенько захаживал в ресторан Дома актера, и если встречал там дочь, то неизменно начинал подначивать ее: "Таня, ты опять пришла в ВТО? Что вам, бабам, здесь делать? Пить или мужиков обсуждать?" Татьяна Ивановна оправдывалась: "Папаша, но ты же тоже ходишь в ВТО!" Старый актер усмехался: "Хе, мы всегда играли Шекспира, Гоголя, Ибсена! После таких спектаклей трудно спать. Мы обсуждаем, кому что удалось. А вы? Что вы играете? Машек, Валек, Танек? Что там обсуждать? На свои двадцать пять рублей винегрету налопаетесь и будете мужиков обсуждать..." Отец и дочь постоянно острили и подшучивали друг над другом, оставаясь при этом настоящими друзьями.

Пока же Пельтцеры занимают комнату в общежитии Московского театра сатиры, куда Татьяна Ивановна перешла в сентябре 1947 года и сразу ощутила себя "дома".

Есть у нее жилплощадь в мире:

Она прописана в Сатире,

вскоре увидела свет такая эпиграмма Д. Толмачева.