Эти разные, разные лица

Татьяна Пельтцер играет много и увлеченно: "Остров мира" (миссис Джекобс), "Вас вызывает Таймыр" (дежурная 13-го этажа), "Свадьба с приданым" (Лукерья Похлебкина), "Чужой ребенок" (Караулова), "Завтрак у предводителя" (Каурова), "Пролитая чаша" (вдова Цю), "Яблоко раздора" (Дудукалка), "Дом, где разбиваются сердца" (Гинес). С каждым годом растет ее популярность и значимость. Но главным рецензентом Татьяны Ивановны по-прежнему остается отец.

"...Сегодня слышал по радио передачу пьесы "Остров мира". У тебя там немного. Читал рецензию в "Советском искусстве". Совершенно с ней не согласен... Играли: кто в лес, кто по дрова. Потуги на каких-то им самим неизвестных иностранцев. Скучно и непонятно. Человеческих мыслей или чувств никаких. Из всех действующих лиц выгодно выделяются несколько человек, говорящих понятные слова, в том числе и ты... 1/I-48 г.".

Иван Романович внимательно следил за успехами дочери, но похвалой не баловал. "В том числе и ты..." Вот и все, но как много за этим стоит.

Наконец, Татьяна Пельтцер получает роль Лукерьи Похлебкиной в спектакле "Свадьба с приданым". Его снимают на пленку и пускают по кинотеатрам. Следом выходит "Солдат Иван Бровкин", и Пельтцер становится знаменитой. Она пока еще этого не знает.

Труппа Театра сатиры отправляется в Германию обслуживать советские войска. На первом же КПП какой-то строгий майор начинает придираться ко всяким мелочам. "Товарищ майор, мы же артистов везем!" Майор обходит машину, заглядывает в кузов и первое, что он видит - лицо Татьяны Пельтцер. Он мгновенно расплывается в улыбке: "Ой, кого я вижу! ТОВАРИЩ ПИЗНЕР!" С этой минуты Татьяна Ивановна поняла, что она знаменита.

Ее тут же окрестили "матерью русского солдата". Предложения от кинорежиссеров посыпались, как из рога изобилия. Пельтцер получает звание заслуженной артистки и становится примой Театра сатиры.

Когда много лет спустя к ней заявился фотограф с просьбой поместить ее фото на рекламных сигаретах для заграницы, она философически заметила: "Милый, когда я была девочкой, то мечтала, чтобы мои портреты были на афишах и в витринах. А теперь... Можно и на сигаретах. Лишь бы не на туалетной бумаге".

Конец 60-х и начало 70-х в Театре сатиры были для Татьяны Ивановны победны и радостны. Именно тогда она часто повторяла фразу "я счастливая старуха!". Она сыграла Прасковью в "Старой деве", мадам Ксидиас в "Интервенции", Марселину в "Безумном дне, или Женитьбе Фигаро", мамашу Кураж, фрекен Бок, в спектаклях "Темп 1929" и "Маленькие комедии большого дома". Наконец, тетю Тони в фееричной постановке Марка Захарова и Александра Ширвиндта "Проснись и пой!", на которой хотелось бы остановиться подробнее - ведь это не только бенефисная роль, но и точка отсчета нового витка в творчестве Пельтцер.

В 1968 году в труппу Театра сатиры была принята большая группа выпускников Школы-студии МХАТа. Среди них Нина Корниенко, которой сразу же посчастливилось сыграть Сюзанну в "Женитьбе Фигаро", а затем Каролу в "Проснись и пой!". Была она коренастой, крепкой, спортивной, по утрам занималась в группе биомеханики. С нею в спектакль приходила молодость, задор, нравственное и физическое здоровье. И хотя Татьяна Пельтцер не занималась биомеханикой, ее природная живость, подвижность, увлеченность, пластичность и жизненный опыт закономерно выигрывали в соревновании с молодостью. Стремительные проходы тети Тони по сцене, феерические взлеты по лестницам, заразительный темперамент, танцы, песни создавали в зале атмосферу праздника. Не было ни малейшего напряжения, игры в поддавки. Были только безупречный комедийный стиль, вихрь эмоций, очаровательная раскованность и свобода. Надо было видеть глаза людей на этом милом, бесхитростном спектакле.

Кульминацией роли и триумфом актрисы становится монолог о четырех пенсиях, которые она получает от четырех мужей из разных стран. ("Есть еще на свете настоящая любовь",- говорит по этому поводу тетя Тони.) Монолог этот был превращен режиссерами и композитором Геннадием Гладковым в серию аттракционов, идущих все время крещендо. Татьяна Пельтцер и Нина Корниенко играли затем этот отрывок на многих сценических площадках с неизменным успехом.

Среди множества стихотворных посланий Татьяне Ивановне в связи с этой работой, наиболее интересна эпиграмма Бориса Брайнина:

Она была звездой экрана,

Когда ходили мы под стол,

Но кто так весело и рьяно

На сцене пляшет "рок-н-ролл"?

Ужель та самая Татьяна?