Это был не сон

– И вот я думала-думала, ты только не считай, что я совсем свихнулась, но единственное, что я у Валентины взяла – это та брошечка. Вот я и пришла к тебе спросить – может, ты ее нашел, когда пол подметал?

– Какую-то фантастику рассказываешь!

– А тогда я еще спрошу – как Валентина узнала, что я у тебя ночевала, ты дружку своему закадычному небось сразу побежал хвастаться?

– Все было не так…

– Ах, значит, хвастался? – вскипела я. – Уже весь район про это знает, так ты чем каждому трепаться, просто встал бы у «Горьковской» на площади и орал, что мы с тобой…

– Слушай, шла бы ты домой, а? У меня голова очень болит.

Я усовестилась.

– Домой я сегодня не пойду, я Гене обещала. Но все-таки, если бы ты сегодня утром Валентину видел, ты бы поверил, что это она к тебе черных подослала с обыском.

– Я выясню.

– Только про меня ничего не говори. А ты в милицию обращаться будешь?

– Не знаю пока. А тебе как лучше? – Он посмотрел на меня очень пристально, так что я даже заерзала.

Не дождавшись вразумительного ответа, он сказал, что сам разберется, без милиции. Я еле сдержала вздох облегчения.

– Давай, Кирилл, я домой позвоню, а ты пока ляжешь. А я буду на кресле спать.

– Зайди в другую комнату, там телефон еще один есть.

Я зашла, там тоже был полный кошмар, на полу валялись старые фотографии, газеты, женские вещи, но телефон, какой-то доисторический, стоял в углу в целости и сохранности. Я с сомнением подняла трубку, гудок был. Галка устроила мне грандиозный скандал, но я просто поставила ее перед фактом. Когда я вошла к Кириллу, он уже лег. Как видно, эти усилия его утомили, и он опять был бледным и выглядел очень плохо.

– Что там, в маминой комнате?

– Беспорядок, – вздохнула я.

– Ты не трогай там ничего, я сам потом.

– Как думаешь, нашли они что-нибудь?

– Вряд ли, я в воскресенье генеральную уборку делал, нашел бы твою брошечку.

– Хозяйственный! – не удержалась я.

– Ну что смотришь, хочешь спросить, почему я в такой нищете живу и работы приличной найти не могу?

– Да что ты, это не мое дело! – фальшивым голосом произнесла я.

– Мать болела, три месяца назад умерла. А перед этим она почти год лежала, парализовало ее.

– Это ужасно! И ты один за ней ухаживал?

– А кто же еще. – Он удивился. – Я один сын, больше родственников нет. Это ее квартира, я, как женился, в другом месте жил. Ее оставить нельзя было, я опять сюда переехал. На работу приличную не мог устроиться, там надо много работать, на часы не смотреть, а если все время домой рвешься – это какая работа.

Я вспомнила, как я намучилась с маленькой Аськой, и согласилась. Свекровь вечно придумывала себе какие-то дела, чтобы не забирать ее из садика, и мне приходилось лететь сломя голову.

– Так, перебивался разными работами, – продолжал Кирилл, – а знаешь, сколько на больного денег надо? Уколы, да процедуры, да соседке платил тете Тоне, она с матерью сидела, пока я работал. Женька даже приводил экстрасенса – все без толку, только деньги взял, а ничем не помог.

– А что же теперь?

– Теперь Женька обещал с работой помочь, – вздохнул Кирилл.

– У тебя семья, возвращайся к ним.

– Там мое место занято, – он усмехнулся, – да все равно, привык уже один, так лучше.

И опять я согласилась, ведь нам с Аськой тоже вдвоем было лучше.

– А ты думала, я алкоголик? – невесело рассмеялся Кирилл.

Хорошо, что в темноте было не видно, как я покраснела. Черт бы побрал Галку с ее житейской мудростью!

Среди ночи я проснулась и увидела, что Кирилл со стоном поднялся и сделал несколько неуверенных шагов к двери.

– Постой, Кирилл, я помогу!

– И туда меня провожать будешь? Спи, сам справлюсь.

Он вышел в коридор, тщательно прикрыв за собой дверь. Ее сумочка стояла на трехногом столике под зеркалом. Хорошо еще зеркало не разбили, сволочи! Он быстро просмотрел все отделения сумочки, хотел найти паспорт или еще какие-нибудь документы, чтобы узнать побольше об этой странной девице, которая вошла в его жизнь и теперь, похоже, втягивает его в крупные неприятности. У нее самой тоже проблемы, это видно невооруженным глазом, вопрос только какие. Когда она серьезно смотрела на него своими огромными серо-синими глазищами, он готов был поверить всему, что она рассказывала, в любую чушь, но потом наваждение проходило.

Паспорта в сумочке он не нашел, зато обнаружил конверт с фотографией. Осторожно оглянувшись на дверь, он взял конверт и заперся в туалете. Там он вынул фотографию из конверта, держа ее аккуратно за уголок. Вот это да! Он так и знал, что дело нечисто! Убитый Вадим, его явно пытали, и Татьяна тут собственной персоной. Она, конечно, будет говорить, что ничего не помнит. Так вот почему она так боится милиции! Очевидно, ее шантажируют, не сама же она себя сфотографировала. Не будь во всем этом замешана Валентина, он бы потащил эту криминальную девицу в милицию. Но Вадим был в доме его друга, они все окажутся замешанными в темную историю, этого он не может допустить. На Валентину ему, конечно, плевать, они друг друга терпеть не могут, но она Женькина жена.