Это был не сон

Шаман мгновенно оказался возле машины. Левой рукой он резко ударил в лицо водителя, буквально вмяв его в череп со страшным механическим хрустом, в то же время правой он схватил за шею блондина, который смотрел на меня и не успел повернуться к Шаману лицом, и страшным рывком вытащил его, как тряпку из машины. Как это получилось, я далее не поняла, потому что дверца машины была закрыта, Шаман буквально протащил Витька сквозь нее и бросил на асфальт у своих ног. Второй боец на переднем сиденье открыл дверь со своей стороны, выскочил наружу и бросился к обочине, оглядываясь и стреляя наугад.

Я решила воспользоваться его примером, распахнула дверцу и скатилась в кювет.

Там уже кто-то был. Я в ужасе уставилась на неподвижно лежащего человека. Мне уже всюду мерещились покойники. Но этот был живой. Это был тот самый смуглый брюнет, которого я видела несколько дней назад возле магазина. Он приложил палец к губам, призывая меня к молчанию. Правда, я и не собиралась с ним разговаривать, мне было слишком страшно.

На шоссе Шаман что-то делал с Витьком. Мне было страшно даже подумать, что именно. Вдруг со стороны города показалась темно-серая машина. Она притормозила рядом с нами, дверцы распахнулись. Мой смуглый сосед по кювету рывком поднял меня на ноги, подтащил к машине и впихнул внутрь.

Машина резко рванула с места. Шаман бросился наперерез, вытаскивая пистолет, но водитель резко крутанул руль и проскочил мимо. Вслед грянуло несколько выстрелов, зазвенело разбитое стекло. Машина получила несколько пробоин, но не сбавила скорости и, свернув на развилке, оставила поле боя.

Я присмотрелась к водителю. Он был такой же смуглый и темноволосый, как и мой первый знакомый.

– Вы что, братья? – спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Братья? Можно сказать, что и братья, – ответил с сильным восточным акцентом мой знакомый по кювету и сказал что-то водителю на гортанном языке. Тот разразился в ответ длинной горячей тирадой.

– Кемаль говорит – братья по борьбе, – перевел мой сосед.

– И чего же вы, братья по борьбе, от меня хотите?

Братья обменялись опять репликами на своем языке, причем Кемаль, видно, пошутил, потому что оба громко рассмеялись. От их смеха мне стало не по себе. Очевидно, это и были те самые подозрительные арабы, о которых предупреждала меня Альбина. Их подослала Валентина. Выходит, я попала из огня да в полымя!

Тем временем мы свернули на другую дорогу и поехали обратно в сторону города. На некотором расстоянии впереди я увидела сотрудника ГАИ на мотоцикле, это был пост контроля скорости. Решение созрело мгновенно. Не для того я избавилась от бандитов, чтобы теперь пропадать с этими черномазыми. Я давно уже нащупала в кармане баллончик. Когда до поста оставалось метров пятьдесят, я резким движением выбросила вперед руку с аэрозолем и брызнула пахучей жидкостью в лицо водителю. Как мне это удалось, до сих пор не понимаю. Должно быть, эти двое нервничали в незнакомой обстановке и отвлеклись на гаишника. Водитель схватился руками за глаза, выругавшись на незнакомом языке, и выпустил из рук руль. Машина резко вильнула. Кемаль ударил по тормозам, машина остановилась на самом краю дорожного полотна, прямо перед носом гаишника. Он бросился к нам, выпучив глаза, – такой наглости он не ожидал. Мой смуглый сосед злобно посмотрел на меня и сунул руку в карман, где хорошо просматривался пистолет:

– Только пикни!

Милиционер подбежал к нам, заглянул в машину. Увидев смуглые лица моих спутников, он еще больше разъярился.

– Выходи из машины! – заорал он водителю. – И ты выходи!

Меня он окинул волной холодного презрения – надо же, с кем связалась! – и вытащил рацию.

Братья по борьбе оценивающе осмотрели милиционера и начали выбираться из машины. В этот момент я не поставила бы на жизнь бедного милиционера и ломаного гроша, даже неденоминированного. Однако, если я хотела спастись, более удобного времени скорее всего не представится. Я резко распахнула дверцу машины со своей стороны и выскользнула в кювет. Похоже, этот маневр уже вошел у меня в привычку. На всякий случай взглянув, не ждет ли меня в кювете какой-нибудь старый знакомый, я выбралась на другую сторону и бросилась в кусты. Ветки цеплялись за одежду, царапали лицо, но я бежала, не оглядываясь. Сзади прогремели два выстрела. Я мысленно поклялась, что, если выберусь из этой переделки живой, пойду в церковь и поставлю самую большую свечку за упокой души несчастного милиционера.

Сердце колотилось, воздуха не хватало, но я бежала из последних сил. Вдруг я споткнулась, земля ушла из-под ног, и я скатилась в неглубокий овражек, заросший густым подлеском и заваленный буреломом. Сил больше не было, и я решила затаиться. Немного пройдя по дну оврага, я увидела большой куст боярышника, а за ним – что-то вроде пещерки. Некоторое время ничего не было слышно, кроме обычных лесных звуков – скрипа деревьев, шороха ветра в ветвях, – но потом послышались хруст веток под чьими-то осторожными шагами и тихий разговор на все том же гортанном языке. Как же они мне надоели, эти арабы!