Это было в Краснодоне

Смело, решительно поднимались краснодонские комсомольцы на борьбу с гитлеровскими захватчиками. В поселке Первомайка отряд молодых патриотов возглавили Анатолий Попов, Уля Громова и Майя Пегливанова, в селе Ново–Александровка — Клава Ковалева, в поселке Краснодон — Николай Сумской и молодая учительница Антонина Елисеенко. У юных мстителей не было еще никакого опыта подпольной работы, они не знали еще, как нужно бороться с сильным, опасным и коварным врагом. Но они, ни на миг не задумываясь, включились в эту борьбу. Они готовы были, не щадя своей жизни, биться до конца за свое счастье, за свою Родину.

***

— В ночь на 29 сентября 1942 года в Краснодонском городском парке фашистами были зверски убиты тридцать два советских активиста. Вам известно об этом?

Следователь вопросительно посмотрел на Подтынного. Тот кивнул.

— Да. Я в то время работал ответственным дежурным городской полиции. Мне не раз приходилось видеть, как в полицию приводили арестованных коммунистов.

— Расскажите об этом подробнее.

Подтынный взял с пепельницы потухшую папиросу, долго разминал ее заскорузлыми пальцами. Потом снова заговорил:

— Однажды в полицию пришел начальник немецкой жандармерии гауптвахтмейстер Зонс. Он потребовал от нас решительных действий по выявлению коммунистов, оставшихся в оккупированном городе. Мы долго искали их, но безуспешно. И тогда на помощь нам пришел человек, которого даже в полиции знали лишь немногие. Он значился тайным агентом по кличке «Ванюша»…

АГЕНТ ПО КЛИЧКЕ ВАНЮША

На следующее утро Соликовский явился на работу в плохом настроении. Даже не взглянув на почтительно вытянувшегося полицейского, охранявшего вход в барак, он прошел в свой кабинет и с силой захлопнул дверь.

Вся обстановка в комнате живо напомнила ему о вчерашнем. Пол был усыпан окурками, на столе валялись огрызки колбасы и разрезанная луковица, стояла огромная бутыль, на дне которой еще оставалась мутная жидкость. Несмотря на открытую форточку, в кабинете стойко держался едкий запах самогона.

Соликовский тяжело упал в кресло, обхватив голову руками.

Попойка, начатая вчера днем в ресторане, закончилась лишь под утро. До глубокой ночи сидели они в небольшой отдельной комнате, которую хозяин ресторана держал специально для почетных гостей, затем перешли в барак. Пили стакан за стаканом, но водка что‑то плохо действовала на Соликовского, и он требовал еще и еще…

Кутеж закончился лишь на рассвете, когда в барак ворвалась взлохмаченная, в домашнем халате жена Соликовского. Увидев ее, начальник полиции сразу присмирел и послушно поплелся домой, бережно поддерживаемый под руки двумя полицаями.

…Скрипнув зубами, Соликовский потянулся к бутыли, выцедил в стакан остатки мутной жидкости. Быстро, одним движением руки выплеснул ее в рот, поднял с пола луковицу. В этот момент дверь широко распахнулась, и на пороге показалась неуклюжая фигура Лукьянова.

— Зонс! — едва успел предупредить он.

Бесцеремонно оттолкнув в сторону полицая, в комнату вошел начальник жандармерии. Соликовский поспешно вскочил, застегнул ворот френча.

Выхоленный, в новеньком, с иголочки мундире, начальник жандармерии, не двигаясь с места, сильно потянул носом воздух, гадливо поморщился. Через плечо бросил все еще стоявшему в двери Лукьянову:

— Открой окно — и вон отсюда!

Зонс неторопливо сел, предварительно вытерев стул носовым платком. Платок он тут же бросил в угол.

— Слушаю вас, господин гауптвахтмейстер, — почтительно проговорил Соликовский.

— Вы плохо справляетесь со своей задачей, Соликовский. Немецкое командование предоставило вам полную свободу действий по поддержанию в городе нового порядка. Но вы неправильно поняли свои обязанности.

Зонс достал из бокового кармана аккуратно свернутую бумажку, подчеркнуто пренебрежительным жестом бросил ее на стол. Это была сводка, составленная вчера Захаровым.

— Немецкое командование расходует средства на содержание полиции не для того, чтобы она подбирала на улицах пьяных и мешала людям торговать водкой, — все тем же ровным голосом продолжал Зонс. — У вас есть более важная задача.

— Я выполню любое ваше приказание, господин гауптвахтмейстер, — с готовностью откликнулся стоявший навытяжку Соликовский.

Зонс встал, прошелся по кабинету, затем вплотную подошел к Соликовскому.

— В городе есть немало коммунистов, случайно или преднамеренно оставшихся в нашем тылу. Это очень опасные люди.

С холодной злобой, не скрывая раздражения, гауптвахтмейстер заговорил об опасности распространения в городе коммунистической заразы. Он потребовал немедленно выявить всех подозрительных лиц и арестовать их.

— Учтите: задание очень серьезное, — многозначительно поднял он палец. — Шума не поднимать… Это вам не самогонщики!

…Коммунистов в оккупированном фашистами Краснодоне было действительно немало.