Это другое

Что же касается оставленного за спиной живым противника, то навряд ли наглец очухается до завершения мэтром ритуала. А уж потом, разумеется, у Брогеля будет мно-ого вопросов к тому, кто способен, невиданное дело, проникать под столь надежного уровня его купола. В родном-то мире артефактора жильных клинков нет, а потому ещё и неслыханное. О причастности же к тому Силы — весьма закостеневший старикашка, пусть и в юном теперь теле, даже и не подумал. Бывает.

Сознание Силин потерял лишь на некоторое непродолжительное время, а очнувшись, сразу же принялся отлечиваться, заодно и прокачивая Силу по телу для ускорения процесса. Что чем чаще он проделывал в последнее время, тем всё легче ему это давалось. Да и запасы её, увы, не безграничной, словно бы становились больше, но это не точно. Сейчас, правда, израненный юноша не задавался вопросами о природе этой вот неведомой энергии, явно не являющейся привычной ему магической. Сохрани он Ви́дение, и тогда ситуация наверняка была бы куда яснее, особенно с его-то разрешающей способностью, но чего нет — того нет. Так вот, а старался он в данный момент как можно скорее привести себя в порядок, так как угрозы жизни уже не было, но следовало поквитаться с гадом, как оказалось, способным словно щенка уделать, хоть и не особо сильного, но ведь бывалого боевого мага.

Вот и бедро уже срослось. Наконец закрылся, исторгнув инородные тела, жуткий разрез на правом боку. Из легкого вышел осколок ребра. Начал возвращаться слух. Ещё буквально несколько минуточек, в общем, и он даже сможет встать, но... но в этот момент «бздынькнуло», как однажды выразилась прекрасная лейтенант Мухина, и обнаженные тела трех красавиц посмотрели на мир иными глазами.

— Поздно, — только и сказал на это из своей кучи мусора Силин, куда ранее был отброшен бесспорно эффектным, но не таким уж и эффективным, будь у него нормальная сферическая защита, артефактом ударной волны обладавшего подобным артефактора. — Как всё же хреново без жезла и нормальной защитной пряжки.

К тому моменту, когда бой на «световых мечах» за право зваться Её Светлостью был уже в самом разгаре, Силин, продолжавший залечиваться, даже смог ползти. Сначала на четвереньках, но вскоре ноги не выдержали, а потому теперь по-пластунски он упорно двигался к телу Игоря Стеклова. Именно телу. Достопочтенный мэтр Функшмаер оказался реально крут и, пусть не выжил, но всё же и не осыпался горкой праха, а валялся себе аккуратной такой мумией, причем одетой и, разумеется, со всеми своими ништяками.

— Ща я доползу, — тяжело дыша и, подволакивая ногу, сближался с целью жадно сверкающий глазами Силин. — Ещё чуть-чуть, и вон та занятная штучка — будет моей!

— Ой, какой тут мальчик ползает! — выдала только что вышедшая из боя некогда Оля, а теперь, получается, боярыня Белолобова, заинтересованно уставившаяся своими огроменными ярко-голубыми и какими-то невероятно лучистыми глазами на от старания аж скрежечущего зубами «инвалида», упорно сокращавшего метры до заветной цели. — А ты, выходит, та самая «помеха», о которой говорил этот(брезгливо)? Ну, когда он разбудил нас, ещё прошлых нас, то упоминал, я так полагаю, о тебе. Так что, это ты или не ты? Чего молчишь? — продолжала донимать целеустремлённого Силина странная особа, сейчас кружащая над ним и словно прислушивающаяся к чему-то, всё с большим и большим интересом после каждого своего по-прежнему безответно вопроса. — А куда это ты так настойчиво лезешь? Всё ползешь и ползешь, а? Чё там? Ау? Ну чего ты? Аллё! Земля, приём! Ах так(угрожающе)? Вот щас тебя ка-ак... Эй, ну чего не реагируешь? Ну скажи же — мне ведь тоже интересно(плаксиво). Нет, ну ты посмотри на него(забавно возмущенно), с ним говорит прекрасная Я: Лиу а Нва Тве Клу Бри Зго Кне ни Муна — а он... дальше ползет. Эй, там. Ну трепещи же! Чего ты не трепещешь? Тьфу, ползет и ползет себе — безобразие какое. О! А давай и я с тобой поползу? В этом мире, я смотрю, модно равенство и всё такое.

А в следующий миг это очаровательное создание, пока ещё с золотистыми кудряшками, приземлилось и, отключив свои крылья, плюхнулось рядом с мычащим Силиным, которому, конечно, Оскара не дадут, но полз он сейчас не хуже, чем тот самый актер, которому за подобное упомянутую статуэтку и выдали наконец-то.