Этот негодяй Балмер, или человек, который управляет «Майкрософтом»

Беа помогала отцу в лавке автомобильных запчастей. Со временем она пошла работать счетоводом-секретарем к Хэнку Боргману в магазинчик автозапчатей. Боргман говорит: «Беа была очень старательной, очень сведущей. Она работала в конторе, а девушки-негритянки — в те времена мы еще говорили «негры» — должны были в лавке смазывать подшипники. Когда Беа заканчивала работать, то закатывала рукава, шла к ним и смазывала подшипники. От нее этого не требовалось, она просто хотела помочь. Нечто подобное я вижу у Стива, когда он, выполнив свою работу, помогает другим, берясь за любое дело. Таких служащих, как Беа, у меня больше не было».

Хэнк Боргман был свидетелем на свадьбе Фреда и Беа, и их семьи часто проводили вместе отпуска, устраивая походы по многочисленным паркам Мичигана. Боргман смеется, рассказывая о свадьбе: «Фред был очень старомоден и не знал многих американских обычаев. Он спросил меня, должен ли он платить мировому судье. Я сказал, что есть обычай давать ему «на чай» десять долларов и еще пять помощнику. После церемонии Фред дал судье двадцатидолларовую купюру — и ждал сдачи».

Фред и Беа поженились в 1951 году. На следующий год он подал прошение о гражданстве, честно сообщив об аресте и военном суде, а также о первой жене и ребенке. Пол Шнейдер и его жена Шарон стали поручителями, подтвердив, что знакомы с Фредом два года. Но, согласно заметкам чиновника, ведущего допрос, Фред не мог вспомнить, требовалось ли от него по решению о расторжении брака платить алименты или пособие на ребенка. Кроме того, говорил Фред, он не считает, что это его ребенок. Невыполнение условий расторжения брака могло бы стать основанием для отказа в гражданстве. Но его второй брак был прочным и надежным, и это решило дело. Он официально стал Фредериком Генри Балмером.

Один из школьных преподавателей Стива описывает Беа как «очень ласковую, очень добрую» женщину, которая была религиозной силой семьи. Иудаизм — материнская религия, передаваемая ребенку матерью. То, что ее муж работал на «Форде», должно было создавать некоторое напряжение для родившейся в Детройте еврейки. Как ярко описала лауреат премии Пибоди Эвива Кемпнер в вышедшем в 1998 году документальном фильме «Жизнь и эпоха Хэнка Гринберга» (о звезде бейсбольной команды «Детройтские тигры»), в 20—30-х годах Детройт был центром американского антисемитизма, ведущую роль в котором играл Генри Форд.

Форд не только написал книгу «Международный еврей», обвиняя евреев во всем — от Первой мировой войны до высоких процентных ставок по банковским кредитам; широко известные взгляды на сионизм сделали его единственным американцем, упомянутым Гитлером в «Майн кампф». В 1938 году Германия наградила Генри Форда орденом Немецкого Орла, высочайшей наградой для гражданских лиц, вместе с Томасом Уотсоном из «Ай-би-эм» и Чарльзом Линдбергом. А когда преклонение перед германской военной мощью и антисемитские взгляды превратили Линдберга из первого героя американских СМИ в первого бывшего героя американских СМИ и он потерял допуск к секретным материалам и стал парией, Форд дал ему работу на фабрике «Уиллоу Ран». Во время войны Линдберг с семьей жил в северном пригороде Детройта Блумфилд-Хиллз, недалеко от отца Кофлина.

Как пишет Говард М. Захер в книге «История евреев в Америке», Чарльз Э. Кофлин принял сан католического священника в 1926 году и был назначен в пригород Ройал-Оук, где жили низы среднего класса, граничащий с Бирмингемом, который граничит с Блумфилд-Хиллз, где создал церковь Маленького цветка. Он купил время на местной радиостанции и вел передачу «Золотой час из церкви Маленького цветка». Потом передачу купила Си-би-эс. Кофлин играл на недоверии и к протестантской этике, и к коммунизму. Потом он взялся за «шейлоков» с Уолл-стрит, которых интересует только прибыль от европейских инвестиций. Си-би-эс отказала ему. Кофлин купил время на других станциях. К 1931 году «Золотой час» достиг двадцати шести штатов, зарабатывая более шестидесяти тысяч долларов в месяц, привлекая воскресными вечерами почти сорок процентов радиослушателей, опережая по популярности и «Бернса и Алена», и «Амоса и Энди». Франклин Рузвельт даже пригласил его в Белый дом. Потом Кофлин начал проявлять себя с другой, темной, стороны.

Кофлин поддержал решение Рузвельта отменить золотой стандарт. Когда обнаружилось, что его «Радиолига Маленького цветка» накопила почти пятьсот тысяч унций серебра, Кофлин набросился на министра финансов и «его еврейских подручных», действовавших «как Диллинджер». Он обвинял во всем «Кунов-Лёбов, Ротшильдов» и еврейский заговор, стоящий за коммунизмом и «новым курсом» Рузвельта. Он хвалил Муссолини и поддерживал амбиции Гитлера. В декабре 1937 года он начал откровенно вторить нацистской пропаганде насчет «мирового господства евреев». Он доводил своих последователей до бешенства, поддерживая «метод Франко» в обращении с «предателями» (то есть евреями).