Евангелие от IT. Как на самом деле создаются IT-стартапы

Многие только что окончили колледж или даже не подумали о том, чтобы его закончить. Их компании выглядят, как студенческие братства. И атмосфера там соответствующая. Однажды в Twitter состоялась настоящая вечеринка на тему студенческих братств. В 2012 году в лексикон Кремниевой долины вошло новое слово: брограммист, которым награждают своего рода мачо-болвана, который сосет пиво из бир-бонга[9] и домогается женщин. Вскоре пошли скандалы и судебные разбирательства, уголовные дела с историями о подлых учредителях, сексуально домогавшихся до сотрудников женского пола или, в одном особо тяжелом случае, предположительно, избивавших своих девушек. Эти люди теперь управляют технологическими компаниями, и им доверены крупные суммы денег других людей. Приятно думать, что, когда все покатится по наклонной, венчурные капиталисты на Сэнд-Хилл-роуд в Менло-Парке окажутся единственными людьми, которые пострадают. Но, увы, значительное количество денег, которыми потчуют этих детишек, пришло из пенсионных фондов. Грядущая трагедия не ограничится только Сэнд-Хилл-роуд.

Гуляя по улицам Сан-Франциско, я четко понимал, что все это добром не кончится, что комбинация из веры в чудеса, легких денег, жадных инвесторов и аморальных учредителей – готовый рецепт катастрофы. Моя первая реакция – это то самое ощущение праведного гнева, какое я испытывал в конце 1990-х. (Журналистам очень хорошо удается праведно гневаться. Это умение приходит к нам естественным образом.) Но на этот раз я чувствовал и кое-что еще – может быть, потому, что стал старше и прагматичнее, или, может быть, оттого, что у меня появились дети, о которых нужно заботиться, или же я все еще испытывал шок от потери работы в Newsweek и страх того, что в медиабизнесе у меня нет будущего. Возможно, я всем сердцем возненавидел своего руководителя в ReadWrite: каждый день я плелся в офис и строчил посты в блоге только для того, чтобы она позвонила мне из Нью-Йорка и сказала, что на сайте недостаточно посетителей. Я чувствовал себя как белка в колесе: все бегаю и бегаю и никуда не прибегаю. Я никогда не заработаю много денег, работая здесь, а в то же время вокруг меня детки в зауженных джинсах делают миллионы, десятки миллионов, сотни миллионов долларов – деньги из ничего, как пел Марк Нопфлер в старой песне Dire Straits.

В какой-то момент я подумал, что и мне нужно попробовать себя в этом. Мне стоит найти работу в одном из этих стартапов. Технологические компании и венчурные фирмы нанимают журналистов для работы над блогами, привлекая к себе внимание. У них много денег, и они неустанно набирают сотрудников. Двое из моих друзей-журналистов уже сделали свой выбор. Один работает в Evernote, другой – в Flipboard. Оба они живут в Сан-Франциско. Я постоянно их вижу. Эти ребята не наивны. Они просто хотят сделать деньги на безумии. Здесь все, о чем говорят, – это как сделать деньги. Раунды размещения ценных бумаг, оценки стоимости компаний, условия сделок, проценты собственного капитала компании, кто и что сделал – вот темы наших бесед, когда друзья приглашают меня на ужин в Марин[10]. Кофейни полны технарями, ссутулившимися над ноутбуками; они бешено вбивают коды или подкидывают идеи инвесторам. Каждое утро, стоя в очереди за своим латте, я наблюдал подобные встречи.

Несомненно, однажды этот пузырь лопнет, но до того горстка людей успеет заработать кучу денег. Достаточно вспомнить, как это было в прошлый раз: Netscape, компания, выпустившая первый браузер, никогда не была успешной по объективным показателям, и все же ее соучредитель Джим Кларк якобы успел положить себе в карман 2 миллиарда долларов; то же самое происходит и сейчас. Zynga и Groupon теряют сотни миллионов долларов, но их основатели стали миллиардерами.

Наконец я испытал нечто вроде прозрения. Это произошло дождливым вечером пятницы в ноябре 2012 года в Anchor & Hope, дорогом ресторане на Минна-стрит, в квартале от Маркет-стрит, в той части Сан-Франциско, где сливается деловой квартал и страна стартапов, место, которое довольно точно можно определить как нулевую отметку для революции.

Я находился на пути в аэропорт. Тем вечером я должен был возвращаться в Бостон, но до этого планировал выпить с другом. Anchor & Hope кишел технарями и банкирами, которые тратили свои недавно заработанные деньги на напа вэлли каберне совиньон по 200 долларов за бутылку и устрицы по 50 долларов за дюжину.

Тад – инвестиционный банкир. Он сидел в дальнем углу бара. В глаза бросались его очки в черной оправе и серый, сшитый на заказ костюм, который стоил, наверное, больше, чем я зарабатывал за неделю. В 1990-х годах он сколотил состояние, управляя первичными публичными размещениями информационно-технологических компаний. Последние десять лет он был не при делах, но теперь вернулся, поскольку перспективы казались настолько грандиозными, что он не смог остаться в стороне.