Евангелие от IT. Как на самом деле создаются IT-стартапы

Когда мы оба сели, чтобы приступить к нашей встречи, я начал с того, что мне очень жаль, но прежде всего я хочу выслушать ее. Мы находились в маленькой комнате, такой, которая как раз вмещает в себя двух человек, со стеклянной стеной, так что любой проходящий мимо мог видеть нас.

Она говорила. Слова лились из ее рта. Без понятия, о чем шла речь. Книги по воспитанию, которые я читал, твердят в один голос, что для того, чтобы помочь ребенку преодолеть вспышку гнева, ты вначале должен внимательно его выслушать. Именно это я и делал. Когда она закончила, я начал брать вину на себя. Я говорил ей, что уважаю ее, восхищаюсь ею и что она – великолепный пиарщик и исключительный человек. Больше всего я жалею о своей глупости, вставшей между нами, потому что, Господи, я как минимум надеюсь, что Спиннер будет моим другом до конца моих дней. Наша дружба действительно много значит для меня, говорил я ей.

Она кивала, когда я произносил свою речь и повторяла своим скрипучим голосом: «Согласна. Совершенно. Абсолютно. Взаимно. Абсолютно. Совершенно».

Все это заняло лишь несколько минут. Содержание нашей беседы никого не интересовало. Все дело было в жесте. Дело было в том, чтобы заставить меня извиниться перед ней и продемонстрировать, что Череп и Троцкий встали на ее сторону.

Теперь, когда она сделала все, как хотела, мы можем продолжить двигаться дальше. По крайней мере, я так думал. С собрания я ухожу с мыслью, что этот спектакль кабуки уладил наши разногласия. Позже я узнал, что Спиннер по-прежнему точит зуб на меня.

17. Нарушение в фарсе

Мое противостояние со Спиннер – не единственная неприятность той зимы. Поиск сотрудников Троцкого выбил из колеи многих, включая Уингмана. Половина рабочего времени Уингмана уходила на то, чтобы наблюдать за деятельностью контент-команды. Но теперь это было дело Троцкого. Внезапно Уингман потерял половину своих прямых подчиненных и половину своих обязанностей.

Еще хуже, что Уингман – директор, в то время как Троцкий занимал пост вице-президента и, таким образом, был старше его по званию. Почему Уингман занимает должность ниже, чем новичок? Разумеется, новичок старше Уингмана на десять лет, у него за плечами больше опыта и он работал вице-президентом в двух компаниях. Но у Уингмана больше опыт работы именно здесь. Он трудился в HubSpot уже более трех лет! Он – верный помощник Черепа!

Череп нашел простое решение: он повысил Уингмана до вице-президента. В записке руководству Череп объяснил, что Уингман заслужил повышение тем, что он «тот, кто всегда говорит «да»», а затем добавил, что Уингман не подхалим. Он имел в виду, что, если спросит Уингмана о возможности сделать что-либо, тот ответит: «Да, такая возможность есть». Можем ли мы удвоить количество лидов за месяц? Может ли HubSpot построить ракету и стать первой компанией по автоматизации рынка, которая обоснуется на Луне? HubSpot – это величайшая компания из всех, когда-либо существовавших? Да, да и тысячу раз – да!

Череп объявил, что желание Уингмана отказаться от половины своей работы, чтобы уступить ее новичку, – показатель того, что он ставит компанию на первое место, она для него важнее собственных амбиций. Уингман напоминал мне Садовника Ченса, героя-простачка, которого играл Питер Селлерс в фильме «Будучи там»; где в конце он сам движется в сторону Овального кабинета. Уингман не простачок, но и не чрезмерно отягчен интеллектом. Он был в нужном месте в нужное время. Теперь он вице-президент компании, которая вскоре будет представлена на бирже, и за какие такие заслуги? А за то, что всегда был рядом.

Заку, однако, повезло меньше. Вся его работа заключалась в руководстве контент-группой. Но теперь этим занимался Троцкий. Заку теперь попросту нечего делать. Но нам рассылали известия о том, что Зак никуда не уходит, что он остается в компании, что ему будет предложена новая должность, и что он – ценный член команды.

Но все это хрень собачья.

– Ему хана, – сообщил мне Троцкий на одном из наших первых собраний. – Он должен уйти.

Троцкий объяснил, что Зак никоим образом не сможет влиться в обновленную компанию, когда у него отобрали должность и предоставили самому себе. Ничего личного, но Заку нужно будет уйти.

– Как ты собираешься от него избавиться? – поинтересовался я. Это так заинтриговало меня. Я ничего не знал об офисной политике.

Троцкий откинулся назад в своем кресле-мешке.

– Я собираюсь помочь Заку понять, что ему будет комфортнее где-нибудь в другом месте, – веско проговорил он.

Он улыбался. Ему нравилось все это дерьмо, и у меня возникло такое чувство, что он хорош на этом месте. И действительно, через два месяца, в марте, мы получили письмо от Черепа, информирующее нас о том, что Зак «выпускается», чтобы искать новые приключения. Мероприятие сопровождалось улыбками и объятиями. Отпечатков пальцев Троцкого не было обнаружено.