Евнухи в Византии

Кастрация ценилась и в религиозной сфере, где к ней обычно прибегали добровольно. Это видно на примере галлов, ранних христиан, русских скопцов и хиджр. Следует, однако, отметить, что свобода воли здесь не всегда соблюдалась. В случае с русскими скопцами ясно, что некоторые из них были кастрированы еще в детстве, то есть, скорее всего, по желанию их родителей или родственников, а не по собственной воле[232]. В некоторых византийских текстах указывается, что сыновей или племянников могли кастрировать из христианских чувств[233]. Вымышленный пример появляется в XII веке в трактате «В защиту евнухов Феофилактом Охридским»[234]. Этот труд представляет собой случайно подслушанный автором разговор, между монахом и евнухом. Последний был защитником евнухов, а его племянник был кастрирован[235]. Что касается хиджр, то ходят истории о том, что некоторых из них кастрируют без их согласия, хотя такие рассказы могут быть порождены враждебностью к ним[236].

О кастрации можно говорить и в связи с вопросами пола и гендера. Современные примеры, вероятно, знакомы нам лучше – например, транссексуалы, ставшие женщиной из мужчины, и мужчины, которые хотят подвергнуться кастрации ради сексуального удовлетворения или отказа от своей сексуальной ориентации[237]. Однако такие мотивы не были чем-то неслыханным и в древнем мире. Ювенал пишет о женщинах, которые берут в любовники мужчин, кастрированных после полового созревания (радикальная форма контрацепции), но в данном случае удовлетворение, по-видимому, испытывали женщины[238]. Идея кастрации как формы воздержания встречается в книге Гераклида Понтийского «Об удовольствии». Он рассказывает, что когда Дейнас, торговец благовониями, достиг преклонного возраста после долгой распутной жизни, то оскопил себя[239]. В этом случае, однако, эффект был несколько ослаблен: Дейнас предпринял это действие, потому что больше не мог заниматься сексом, а не потому, что он хотел отказаться от него. Более подходит здесь случай с мистером Ситоном, который кастрировал себя в Эдинбурге в июне 1707 г.[240] Сообщается, что «он отрезал одно из своих яичек, которое бросил в огонь, сказав, что это больше не должно его беспокоить! Он повредил и другое, которое вряд ли можно излечить». Он объяснил свой поступок тем, что хотел «предотвратить искушение к проявлениям невоздержанности». Возможно, важное значение имеет тот факт, что мистер Ситон, по рассказам, и на свою жену надел пояс целомудрия.

Частой причиной кастрации бывает наказание[241]. Этот аспект всё еще актуален сегодня, о чем свидетельствует практический интерес Чейни к данной теме. Однако работа Чейни – часть более широкой дискуссии об использовании кастрации в качестве средства лечения сексуальных преступников, например насильников и педофилов[242]. В современном контексте кастрация может быть как химической, так и хирургической. Древний и средневековый миры также были знакомы с концепцией кастрации как соответствующего наказания за сексуальные преступления. Среднеассирийские законы предусматривают это наказание для мужчин, совершивших прелюбодеяние, а также для мужчин, вступающих в половую связь с мужчинами[243]. Кастрация как наказание для насильников и гомосексуалов была известна и в позднеантичном мире, о чем свидетельствует хронист Иоанн Малала в рассказе о событиях правления Юстиниана I (527–565)[244]. В византийском юридическом кодексе VIII века «Эклога» кастрация упоминается как наказание за скотоложество[245]. На средневековом Западе мы уже видели случай кастрации Абеляра родственниками Элоизы. Кастрация могла применяться и к политическим противникам. В Византии известны случаи, когда после узурпации власти императоры кастрировали предыдущего монарха, а также его сыновей: наиболее известный пример – действия Льва V по отношению к Михаилу I (811–813) и его сыновьями Феофилакту и Никите[246]. Идея здесь, по-видимому, состояла в том, чтобы помешать жертвам снова занять место императора, так как евнухи не могли на него претендовать[247]. Императоры могли подвергать оскоплению даже членов своей собственной семьи, как это сделал Михаил V (1040–1041), который, едва взойдя на трон, кастрировал всех своих родственников мужского пола (тех, кто еще не был евнухом), причем как взрослых, так и препубертатных[248]. Византийцы могли применять кастрацию и в отношении членов иностранных царских семей. В Х веке сын болгарского царя Петра Роман был оскоплен после того, как его передали византийцам в качестве заложника[249]. Концепция кастрации как политического орудия встречается и в других культурах, например, в средневековой Северной Европе или Древней Греции[250]. В случае фараоновского Египта кастрация могла быть применена даже к убитым в бою врагам, как свидетельствует один из рельефов в Мединет Хабу, изображающих битву Рамсеса III (1186–1154 годы до н. э.) против ливийцев, где изображены груды отрезанных гениталий[251].