Евнухи в Византии

Свидетельства и примеры урожденных византийских евнухов мы до сих пор брали из Х века и времени позднее. Возникает вопрос, существовали ли такие евнухи ранее. Их, безусловно, можно отыскать в IX веке. Пафлагонский обычай оскопления детей существовал и в этом столетии, так как Константин был кастрирован, по всей видимости, до 900 года. Он был подарен Самоной императрице Зое в 907 году, а до того принадлежал магистру Василию[593]. Арабские свидетельства также относят практику кастрации византийцами собственных детей к IX веку, хотя аль-Джахиз сообщает, что это делалось по религиозным соображениям[594]. Для первой половины IX века известен случай Феодора Кратира – евнуха, известного во времена правления Феофила[595]. Феодор победил араба в единоборстве на Константинопольском ипподроме и стал одним из сорока двух мучеников Аморийских, взятых в плен арабами в 838 году. Кратиры были известной византийской семьей, но Шене задается вопросом, не был ли евнух Феодор одним из слуг этой семьи, а не ее членом[596]. Однако такая точка зрения кажется излишне осторожной[597]. Другой возможный евнух из местных – знаменитый Аэтий. Хотя о его происхождении не сообщается, вполне вероятно, что он был византийцем, так как его брат Лев также сделал выдающуюся карьеру, став моностратигом Фракии и Македонии[598]. Если Аэтий действительно был уроженцем империи, то его случай уводит нас в VIII век. Впрочем, для него существуют и более явные примеры. Евнух Лев, патрикий и сакелларий, который оставил Ирину, чтобы поддержать Никифора I, был родом из Синопы на южном побережье Черного моря[599]. Известен также патрикий Никита, святой иконопочитатель, родившийся в 761/2 году[600]. Хотя в начале IX века он стал монахом, оскопившие его родители предназначали сына для дворцовой карьеры – он дослужился до титула патрикия и стал стратигом Сицилии; примечательно, что он тоже был пафлагонянином[601]. Леонтий, сакелларий Фоки (602–610), как рассказывают, прибыл из Сирии, хотя из какой конкретно ее части, не указывается[602]. От конца VI века у нас есть пример Нарсеса, придворного евнуха, ставшего епископом: он родился в Смирне[603]. Появление евнухов из местных может отражать эпизод в беллетристическом тексте VIII века «Краткие представления из хроник»[604]. В этом своеобразном путеводителе по памятникам Константинополя упоминается статуя евнуха Платона, кувикулария, который был сожжен заживо в V веке за оппозицию императору Василиску (475–477). В тексте утверждается, что эта статуя была установлена по просьбе родителей Платона. Кэмерон и Херрин сочли ссылку на родителей евнуха довольно странной, так как в V веке евнухи как правило были импортированными рабами-варварами, вырванными из любого семейного контекста[605]. Однако, возможно, источник просто отражает изменившуюся ситуацию: к VIII веку евнухи из местных, возможно, не были исключением.