Эволюция эстетических взглядов Варлама Шаламова и русский литературный процесс 1950 – 1970-х годов

Задача изображения характеров – главная задача литературного произведения – выполнена в повести плохо – в большинстве сцен простым сообщением, описанием, а не раскрытием внутренней жизни героев художественными средствами.

Большой, решающий недостаток повести в ее языке. Автор сделал в письме, приложенном к рукописи, особое предупреждение на сей счет. Но ведь оружие писателя – это слово, ведь без отличного знания языка, без умения пользоваться всеми богатствами родной речи – нет писателя. Научиться грамотно писать, не только в смысле общей грамотности, но литературно грамотно, понять дух языка – первейшая обязанность писателя. В этом вопросе не может быть никаких «скидок». Пусть автор возьмется за изучение правил русской речи. Как бы поздно ни пришлось ему это делать. Внимательное чтение классиков (Как строится образ? Характер? Сюжет?) воспитает у автора требовательность к своей собственной работе, вкус к слову.

В чем «огрехи» языка «Людей суровой Колымы»? Прежде всего – это обилие всяческих штампов. Даже сама первая, ответственнейшая фраза повести и та штамп. «Первые яркие лучи солнца» и т. д.

«Тоскливый взгляд, устремленный в даль необъятного голубого неба» (7)

«Тайга застыла в немом великолепии своей красоты» (138)

«Это была волшебная счастливая ночь» и т. п.

Таких фраз надо избегать. Есть фразы, где нагромождение одинаковых частей речи мешает понять смысл фразы.

«а может быть такие, как этот… убеждает их в том, что они чем-то ниже людей» и т. п.

Неблагополучно и с возвратными частицами.

«качающих» вместо «качающихся», «искрящих» вместо «искрящихся», «изменившем мире» вместо «изменившемся мире» и т. д.

В повести много орфографических ошибок.

Приведенные примеры легко удесятерить.

Следует одобрить намерение автора (с помощью Сергея Костикова) разобраться в ряде важных вопросов жизни. Надо только помнить, что писательское дело – дело трудное. Иногда недостаточно знать материал и понимать «что к чему». Нужно иметь литературные способности, писательское зрение, которое может быть развито, укреплено постоянными целеустремленными упражнениями. Писатель приходит затем, чтобы сказать новое людям, а не повторять хорошо известное. Писатель должен очень хорошо знать язык, на котором он пишет.

Можно посоветовать автору (после надлежащих исправлений) послать рукопись в магаданский альманах «На севере дальнем»[130].

Для «Нового мира» повесть «Люди суровой Колымы» не представляет интереса.

В. Шаламов Москва, А284. Хорошевское шоссе, 10 кв. 2

Быт Варлама Шаламова в конце 1950-х – начале 1960-х годов и работа в журнале «Новый мир»Интервью с С. Ю. Неклюдовым, 30.01.2019

Как писались рецензии для «Нового мира»? В какой-то момент он <Шаламов. – К. Ф.> купил машинку «Эрика» – не помню, когда это случилось точно, видимо в начале 1960-х годов. Почему мне так помнится? Потому что помню, как свою первую курсовую отстукал на этой машинке, а я поступил в университет в 1960 году. Машинка появилась незадолго до этого, она была бракованная, купить ее было трудно, она просто так не продавалась. Были какие-то наши советские, очень плохие. А «Эрика» – надо было записываться на эти немецкие машинки. Он ее купил, поскольку у нее оказалась какая-то литера не та, она была «с турецким акцентом», что-то не то печатала. Какой-то мастер ему за малые деньги перепаял эту букву, она не стала проблемой. Впрочем, рецензии для «Нового мира» он начал писать раньше.

У меня такое ощущение, что этой машинкой я пользовался больше, чем он. Она была в общем пользовании. Мать к ней не прикасалась, она не умела печатать. Но не помню, чтобы я когда-нибудь что-нибудь печатал для него, чтобы он просил меня об этом.

В каком виде он писал рецензии для «Нового мира» – я не помню. Он вообще обычно писал от руки – его почерк вам знаком. Писал часто карандашом. Карандашом стал писать, по-моему, прочитав где-то, что Хемингуэй пишет карандашами. Он был не чужд некоторых таких влияний. И действительно, стал часто писать карандашом, но и ручкой писал тоже.

Рецензии – даже скорее не рецензии, такие небольшие отзывы. В. Т. читал то, что тогда называлось «самотек», то есть рукописи, присылаемые (обычно почтой) от неизвестных людей. Он сидел на этом самотеке, причем его использовали как специалиста по колымской теме, ему давали соответствующие рукописи, которых много приходило в «Новый мир». Он что-то давал нам читать или сам вслух зачитывал. Там литературы настоящей не было, конечно, но были «человеческие документы», что называется. Делал ли он оттуда какие-нибудь выписки – не знаю, не думаю.