Эволюция красоты.

Аналогичным образом характерные пропорции женского тела, такие как узкая талия, широкие бедра и пышные ягодицы, несколько утрированы по сравнению с пропорциями, определяемыми только естественным отбором. Распределение жировой ткани на женском теле заметно отличается от мужского типа жироотложения. В частности, отложение жира на ягодицах подчеркивает силуэт «песочных часов», который создает большая грудь, тонкая талия и широкие бедра. Нет сомнений, что многие находят эти признаки сексуально привлекательными, но это вовсе не означает, что они эволюционировали, как полагают психологи-эволюционисты, в качестве адаптивных индикаторов доброкачественности партнера. Даже если согласиться с мнением, согласно которому некоторое количество жира может служить объективным свидетельством генетической доброкачественности, равно как и здоровья, то это отнюдь не объясняет особенностей его распределения на теле женщины. Тем не менее современная наука буквально штампует исследователей, задача которых – доказать, что большой размер груди и низкий коэффициент отношения талии к бедрам есть объективный показатель «сексуальной ценности» женщины (по терминологии психологов-эволюционистов); одним словом, он является мерой адаптивного генетического качества и физического состояния конкретного индивидуума.

Один из главных недостатков концепции «сексуальной ценности» заключается в том, что в основе ее лежит допущение, будто за сексуальной привлекательностью непременно должно скрываться нечто большее[248], чем просто сексуальная привлекательность. Тем самым полностью исключается даже сама возможность сексуальной привлекательности арбитрарных эстетичных признаков. Как мы уже обсуждали, психологи-эволюционисты похожи на сторонников золотого стандарта в экономике: они убеждены, что за каждым эволюционным украшением должно стоять некое «обеспечение» – условный горшок с золотом в виде хороших генов или прямых выгод. Они полагают, что сексуальная привлекательность обязана содержать в себе скрытое послание и что красивый индивидуум обладает неким объективным превосходством над другими, менее красивыми. И хотя многие исследователи пытались найти фактическое подтверждение адаптивного выбора полового партнера у человека, данных для этого пока набирается на удивление мало.

Например, несмотря на большие усилия, потраченные на попытки подтвердить гипотезу о том, что предположительно универсально предпочитаемое низкое соотношение объема талии к объему бедер действительно связано с генетической доброкачественностью женщин и их здоровьем, убедительных доказательств этому так и не удалось получить. В частности, в одном довольно известном исследовании[249] была проанализирована выборка польских женщин. Вывод из этой работы гласил, что больший размер груди и более низкое отношение талии к бедрам коррелируют с более высокими пиковыми уровнями гормонов эстрадиола и прогестерона во время менструального цикла. Поскольку более высокие уровни этих гормонов были увязаны с фертильностью женщин, исследователи заключили, что данные результаты поддерживают адаптивную гипотезу. Однако при этом нет никаких свидетельств реального влияния высокого уровня гормонов на женскую плодовитость. Не удалось установить и какой-либо значимой связи между телосложением и фертильностью обследованных женщин, поскольку среди них не было ни одной, которая не использовала бы контрацептивы. Таким образом, это исследование, по сути, фальсифицировало гипотезу, согласно которой форма тела коррелирует с фертильностью. Но оно до сих пор часто цитируется в подтверждение той самой гипотезы, которую оно само и фальсифицировало. Мне видится в этом наглядный пример того, как работает научная дисциплина, основанная на предубежденности: вся ее энергия направлена на поиск все новых, но неадекватных доказательств ради поддержания веры в несостоятельную теорию.