Эволюция красоты.

Неудивительно, что социобиологи адаптационистского толка в 1980–1990-х годах сочли теорию «побочного продукта» крайне неудовлетворительной. В качестве ответа они выдвинули гипотезу о том, что женский оргазм все же является адаптацией, а значит, возник путем естественного отбора; его функцию увидели в укреплении отношений внутри пары. По сути дела, в своей основе эту гипотезу можно описать как «хороший секс – счастливый брак». Однако в конце 1980-х годов теория укрепления отношений партнеров вышла из фавора, поскольку пришлось признать, что женская способность к оргазму может быть ничуть не меньшей побудительной причиной для сексуальных контактов как внутри пары, так и вне ее. Эта интеллектуальная подвижка совпала по времени с открытием того, что многие на первый взгляд «моногамные» птицы на самом деле являются лишь «социально моногамными», то есть образуют устойчивые социальные пары для заботы о потомстве, но при этом широко спариваются с другими партнерами. В середине 1990-х годов на основании этих открытий многие представители раннего поколения психологов-эволюционистов сосредоточили свое внимание на роли конкуренции спермы в сексуальной эволюции, которую они впоследствии связали с теориями возникновения женского оргазма.

Выдвинув в качестве постулата утверждение о том, что женский оргазм играет важную роль в этих сценариях спаривания «вне пары», они предположили, что маточные сокращения, которые являются частью женской оргастической реакции, – это адаптивный механизм, возникший для «всасывания» спермы генетически более качественных мужчин, тем самым повышая их шансы на оплодотворение яйцеклетки.

Кто же в таком случае эти более качественные мужчины, чья сперма столь желанна для женщин? В соответствии со стандартным для эволюционной психологии сценарием этот эволюционный механизм действует из-за склонности самки к стратегическому, но скрытому промискуитету; ее «социальный» партнер – это не высококачественный самец. Скорее это самец, которого самка выбрала потому, что он может обеспечить большие прямые преимущества для ее потомства в виде ресурсов, заботы, защиты и так далее; иными словами, он милый и надежный, но не самый сексуальный парень. Партнера высшего качества самка во время периода фертильности ищет вне пары. Это высшее качество подразумевает, что партнер обладает большой сексуальной привлекательностью; это тот, кого самка желает видеть отцом своих детей, потому что он может обеспечить им косвенное преимущество – то есть хорошие гены. Следовательно, согласно адаптационистской теории, женщина должна испытывать оргазм только при совокуплении с более привлекательным, генетически доброкачественным мужчиной, поскольку всасывающий оргастический механизм обеспечит преимущество его спермы и повысит вероятность того, что именно он оплодотворит ее яйцеклетки.

Элизабет Ллойд не оставляет от теории «всасывания» камня на камне, громя ее в своей книге «Дело о женском оргазме». В ней Ллойд подробно излагает историю продолжительной полемики на тему эволюции женского оргазма и приводит множество данных, полностью отрицающих какую-либо поддержку идеи о том, что женский оргазм влияет на зачатие. Также нет никаких подтверждений тому, что мужчины, способные довести женщину до оргазма, успешнее других мужчин в оплодотворении или что они обладают каким-либо генетическим превосходством. Если же женский оргазм не оказывает влияния на фертильность или плодовитость и если нет какой-либо корреляции между генетическим качеством мужчины и его способностью довести женщину до оргазма, значит, никак нельзя утверждать, будто оргазм есть адаптация для сортировки спермы с целью улучшения генетического качества потомства. Ллойд также приводит доказательства[287] того, что ключевые публикации по теории «всасывания» основаны на фундаментально некорректных статистических методах и сознательной подтасовке данных и что эти исследования находились под заметным влиянием сексуальных предрассудков их авторов.

Важной особенностью дебатов между сторонниками теорий «побочного продукта» и «всасывания» является то, что представители обеих эволюционных школ используют изменчивость женского оргазма как доказательство именно своей правоты. Защищая идею «побочного продукта», Ллойд выдвигает следующее положение. По ее мнению, крайняя неоднородность женщин в способности испытывать оргазм во время полового акта – иначе говоря, у одних женщин его не бывает никогда, у других почти всегда, а остальные занимают промежуточную позицию между этими двумя крайними вариантами – убедительно говорит о том, что оргазм не подлежит естественному отбору, так как в противном случае отбор привел бы к выравниванию женщин по этому признаку. Если же оргазм не является результатом направленной эволюции, как полагает Ллойд, значит, его нужно рассматривать как случайность – пусть даже и очень счастливую.