Эволюция красоты.

Результаты экспериментов Бреннан со стеклянными трубками подтвердили нашу гипотезу, что извитая форма яйцевода, обнаруженная у некоторых видов утиных, служит для отражения натиска гибкого пениса самцов при принудительной копуляции. Дополнительным подтверждением этого вывода стали данные генетических исследований в естественной среде: они показали, что сложная анатомическая структура яйцеводов действительно очень эффективна для предупреждения насильственного оплодотворения. Методом генетического анализа на отцовство биологи имеют возможность определить, кто является родителем птенцов в конкретном выводке: выбранный самкой партнер или другой самец, не из родительской пары. Выяснилось, что у некоторых видов уток, в том числе у крякв, чья доля принудительных копуляций достигает шокирующей цифры в 40 процентов[169] от всех спариваний, лишь от двух до пяти процентов птенцов в выводке несут гены постороннего самца, а не избранного самкой партнера. Это означает, что подавляющая доля принудительных копуляций оказывается безуспешной. Даже постоянно подвергаясь сексуальному насилию, за счет приобретения сложной морфологии яйцевода самки уток действительно сумели в 95 процентах случаев отстоять свою свободу выбора отца для своих птенцов.

Но как же тогда выбранный самкой партнер преодолевает все эти защитные дивертикулы и извивы яйцеводов? Чем утиный секс по обоюдному согласию отличается от сексуального принуждения? Никаких прямых наблюдений, как это происходит, мы не имеем – уже говорилось, для подобного подтверждения необходимо, чтобы магнитно-резонансная томография сделала колоссальный шаг вперед, а затем снизошла до птичьего двора и осчастливила нас нужными данными. Однако наблюдения, сделанные Пэтти на утиной ферме, свидетельствуют, что, когда самки мускусной утки готовы к добровольной копуляции, они принимают выразительную прекопуляционную позу, расслабляют клоакальные мышцы и обильно выделяют слизь. Вероятно, при желании все это позволяет им привести свой репродуктивный тракт в полностью функциональное состояние и принять копулятивный орган самца максимально приветливо.

Но возвратимся еще раз к вопросу Маккракена: что же абсурдно длинные пенисы некоторых уток делают внутри тела самки? Как выясняется, ответ на него может быть уклончив: зависит от обстоятельств. Если копуляция происходит добровольно, очевидно, что самка полностью будет способствовать тому, чтобы эрекция прошла нормально. Но если самка противится копуляции, то длина и поверхностная структура пениса в эволюционном смысле специально предназначены для того, чтобы попытаться преодолеть барьеры, воздвигнутые сложной анатомией яйцевода самки. Чуть выше я уже метафорически сравнил утиный пенис со скалолазом, карабкающимся на отвесный утес. Ясно, что гребни и крючки на пенисе возникли именно для того, чтобы помочь ему проложить путь через яйцевод, который специально устроен таким образом, чтобы не впустить его. Тем не менее самки уток все же сумели удержать преимущество в этой сексуальной «гонке вооружений», по большей части успешно блокируя пенис при насильственном проникновении и избегая в большинстве случаев принудительного оплодотворения. Даже перед лицом постоянной половой агрессии самкам удалось сохранить[170] и даже развить сексуальную автономию – индивидуальную свободу контролировать отцовство своего потомства через выбор полового партнера.

Эта мрачноватая эволюционная сказка имеет удивительный и даже в значительной мере искупительный итог. Благодаря изучению утиного секса нам стало ясно, что выбор полового партнера по-прежнему делает самка, несмотря на повсеместно распространенное половое насилие у водоплавающих. Следовательно, оперение, вокализация и брачные демонстрации самцов продолжают эволюционировать. Красота одерживает успех и процветает, вопреки всем жестоким и грубым попыткам уничтожить свободу выбора партнера, который ее порождает. В то же время сексуальная автономия самок не является формой доминирования самок над самцами – скорее это механизм обеспечения их свободы выбора полового партнера. Самки никак не контролируют самцов в сексуальном плане, и партнер, которого они выбрали, всегда может их отвергнуть. Эволюция самок не ведет – и не может вести – к установлению какого-либо доминирования[171] в ответ на половое насилие. Вернее сказать, самки могут эволюционировать только в том направлении, которое защищает их свободу выбора.

Таким образом, концепция сексуально антагонистической коэволюционной «гонки вооружений» на самом деле неверна, потому что вся эта «война полов» в высшей степени асимметрична. Самцы приобретают контролирующее «вооружение», тогда как самки всего лишь приобретают соответствующие средства самозащиты, оставляющие им возможность по-прежнему свободно выбирать себе партнера. Борьба эта, конечно, нечестная, потому что по-настоящему воюют только самцы. И все же, как мы это видим на примере уток, сексуальная автономия самок продолжает побеждать.