Эволюция красоты.

Выявление эстетического механизма в эволюции сексуальной автономии самок водоплавающих птиц является в высшей степени феминистическим научным открытием. Разумеется, не в том смысле, что это открытие дает научное обоснование какой-либо современной политической теории или идеологии – скорее его феминистическая направленность наглядно демонстрирует: сексуальная независимость в природе играет очень важную роль. Иными словами, сексуальная автономия – это не просто политическая идея, правовая концепция или философская теория; точнее сказать, что это естественное следствие эволюционных взаимодействий полового размножения, половых предпочтений, а также сексуального принуждения и насилия у социальных видов. Эволюционным же движителем сексуальной автономии является выбор полового партнера на основании эстетических критериев. Только признав, что все это – реальные природные силы, мы сможем продвинуться к полному пониманию того, как природа существует. И конечно, в этом не должно быть для нас ничего удивительного. Как заметил Стивен Кольбер в своей сатирической программе «Отчет Кольбера», «реальность – это хорошо известный либеральный предрассудок».

Все эти рассуждения об эволюции половых органов уток ведут к еще одному, куда более широкому вопросу: почему большинство птиц полностью утратили совокупительный орган? Как это могло произойти? И каковы эволюционные и эстетические следствия этой утраты? И вновь концепция эстетической эволюции и сексуальной автономии позволяет взглянуть на эту проблему с новой, интересной точки зрения.

Исходно птицы унаследовали совокупительный орган[177] от своих динозавровых предков, однако где-то в промежутке от 70 до 66 шести миллионов лет назад он был утрачен у наиболее позднего общего предка группы Neoaves, к которой принадлежат более 95 процентов всей мировой фауны современных птиц. Нам ничего не известно об экологии и морфологии ближайших предков птиц, у которых произошла утрата пениса, поэтому непосредственное изучение этого эволюционного события крайне затруднено. Но это вовсе не означает, что мы не можем добиться какого-либо прогресса, размышляя о нем.

Вполне вероятно, что пенис исчез по той простой причине, что он больше не был нужен – подобно тому, как редуцируются глаза у пещерных рыб. Но копуляция очень важна для репродуктивного успеха, поэтому мы должны прежде всего задаться вопросом: какой вид отбора может быть направлен против наличия совокупительного органа?

Может статься, что у Neoaves этот орган был утрачен в силу того, что самки устойчиво отдавали предпочтение самцам без пениса. Почему же? Если одно из первейших назначений пениса – препятствовать выбору самкой полового партнера путем принудительных копуляций, как это наблюдается у многих водоплавающих птиц, то предпочтения самок, направленные против подобного вмешательства, могли эволюционировать для снижения подобных угроз сексуальной автономии самок. В следующих двух главах мы подробнее сосредоточимся на том, как самки с помощью выбора полового партнера могут изменять и физический облик, и поведение самцов таким образом, чтобы усиливать собственную сексуальную автономию. Но каким бы ни был эволюционный механизм, утрата совокупительного органа влечет за собой совершенно определенные последствия для сексуальной автономии у птиц.

Освобождение от пениса означает, что для попадания спермы самца в клоаку самки требуется активное содействие самой самки. Дело в том, что хотя даже лишенные пениса самцы птиц могут делать принудительные садки и насильственно извергать сперму на наружную часть клоаки самки, тем не менее они не способны обеспечить ее проникновение внутрь половых путей самки или заставить ее принять сперму, расширив клоаку. У более 95 процентов видов птиц, лишенных пениса, самки способны удалять нежелательную сперму из своего полового тракта. Например, домашние куры могут избавляться от спермы[178] после принудительных копуляций. Попытки сексуальных домогательств и принуждения существуют и у птиц без пениса, при этом самки нередко тяжело травмируются, сопротивляясь попыткам насилия, однако утрата пениса все же привела к практически полному прекращению насильственного оплодотворения. Таким образом, за счет утраты пениса самки Neoaves в целом одержали победу[179] в конфликте полов за контроль над оплодотворением.

Каковы же эволюционные следствия этой расширенной сексуальной автономии? Интересно, что теперь мы можем вернуться к наблюдению Дарвина из «Происхождения человека…», взглянув на него под совершенно новым углом: «Вообще птицы являются самыми эстетичными из всех животных, исключая, конечно, человека, и вкус к прекрасному у них почти одинаков с нашим»[180].