Европа в эпоху Средневековья. Десять столетий от падения Рима до религиозных войн. 500—1500 гг.

Переворот, произведенный открытием этого нового пути, был поистине грандиозным. Венеция, хотя и находилась в привилегированном положении, была вынуждена покупать товары в Египте на очень невыгодных условиях, поскольку арабы фактически обладали монополией. К первоначальной стоимости прибавлялись тяжелые пошлины и сборы, так что португальцы смогли сделать свои закупки в Индии лишь за небольшую часть цены, в которую они обошлись бы венецианцам в Египте. Венецию охватила паника. Есть свидетельства, что, когда появились первые новости о том, что в Португалию прибыли пряности прямо из Индии, цена на такие товары в Венеции сразу упала более чем на 50 процентов[106].

Для венецианцев это, безусловно, был вопрос жизни и смерти. Само существование их торговли зависело от его исхода. Они самым настоятельным образом призывали египетских арабов всеми силами противостоять португальцам в Индии; в течение какого-то времени они обсуждали открытие Суэцкого канала и даже проект сухопутного маршрута вокруг турецких владений в союзе с русскими. Но все было напрасно. Мировая торговля переросла Средиземное море. За шесть лет до успеха Васко да Гамы Колумб достиг Америки, и мир сразу же вышел из Средневековья.

Торговля едва только начала свою новую деятельность, как ее влияние стало ощущаться далеко за пределами ее собственной сферы. Категорически невозможно хотя бы в приблизительно хронологическом порядке перечислить разнообразные пути, по которым напрямую действовало это влияние. Попытка перечислить их хотя бы в приблизительно логической последовательности может быть полезной для того, чтобы коротко показать точки соприкосновения между этой растущей торговлей и другими линиями прогресса в тот же период.

С ростом торговли начали возникать города. В римские времена в Италии и Галлии было множество крупных городов, и в большинстве они продолжили существовать и после вторжения, однако их относительная важность уменьшилась, и, конечно, во многих случаях изменились и их институты. В римской Германии было несколько городов, и из них, по крайней мере, Кельн продолжал вести активную гражданскую и коммерческую деятельность перед Крестовыми походами. Во внутренней части и на севере Германии не было городов во времена Римской империи, и они лишь начали появляться там до XI века.

С возрождением торговли эти старые города пробудились к новой жизни и быстро выросли в размерах и богатстве[107]. Новые города возникали там, где раньше их не было, например, возле укрепленного аванпоста или у монастыря, где стали устраивать местный рынок или ярмарку. Привилегии, которые предоставлялись рынку, привлекали к поселению купцов и постепенно расширились до значительных прав самоуправления и местного законодательства, и довольно часто, по мере того как город формировался вокруг рынка и обстоятельства позволяли ему занять место независимого члена национального сообщества, первые рыночные права постепенно превращались в городской устав.

Естественной тенденции города стремиться к местной независимости и самоуправлению в значительной степени способствовал тот факт, что во времена, когда началось движение, феодальная система находилась в своем зените как преобладающая форма политической организации по всей Европе. Она сама была, насколько возможно, осуществлением идеи местной независимости, и хотя феодальный сеньор, на чьей земле вырос город, мог бороться за сохранение над ним контроля, логика всей ситуации была на стороне города. Примеру, который давал сеньор в своей попытке избавиться от зависимости от своего сюзерена, было очень просто последовать, и феодальная система предоставляла такие формы, которые легко было применить для обеспечения практической независимости[108].

Это было особенно верно для Франции, и хотя итальянские города более полно демонстрируют некоторые другие результаты этого движения, чрезвычайно важные для истории цивилизации, французские города явственнее, чем какие-либо другие, показывают политические тенденции в общем правительстве государства, которым способствовал рост городов во всем мире, но которые более полно осуществились во Французском королевстве, чем в любом другом из крупных государств Европы.

Во Франции движение, хотя и противостоя по духу феодальной системе, повторяет явно феодальные формы, и тенденция всегда направлена на образование «коммун». Отнюдь не всем городам Франции удалось добиться этого результата и организовать фактические коммуны — пожалуй, это произошло лишь в небольшой их части, — однако тенденция шла в эту сторону и те, что потерпели неудачу, остановились в какой-то промежуточной точке процесса.