Европа в эпоху Средневековья. Десять столетий от падения Рима до религиозных войн. 500—1500 гг.

Еще более четко это проявилось в случае Германии. Когда авиньонские папы Иоанн XXII и Бенедикт XII заявили о своем праве решать спорные выборы или определять права на престол регулярно избранного кандидата явно в интересах политических амбиций французского короля, даже ослабленная и раздробленная Германия восстала в духе национальной независимости и решительно отвергла папский диктат. В 1338 году курфюрсты составили торжественную декларацию, которая в том же году была одобрена на соборе во Франкфурте, куда съехалось множество людей, где говорилось, что король получает право на власть от одного только Бога, а не от папы, и что регулярные выборы короля несут с собой его полную власть осуществлять все прерогативы короля и императора, независимо от всех прерогатив на коронацию и миропомазание, которые по праву принадлежат папе.

Но другие последствия Авиньонского пленения угрожали папству куда более страшными бедами, чем потеря политического влияния. Начало возникать серьезное недовольство, и в самой церкви послышалась убежденная критика в адрес папской позиции и политики. Ход событий усилил это чувство и дал ему более прочные и явные основания, пока на короткое время не возникла угроза даже церковному владычеству папы и переворота во всей церковной организации.

Возрастание роскоши и непотизма[145] было характерно для авиньонского папства. Невоздержанные излишества папского двора, больше напоминающего двор расточительного монарха, нежели христианского епископа, требовали увеличения доходов для удовлетворения его непомерных расходов. Война, которую папы вели в Италии, обходилась им чрезвычайно дорого. Обычных доходов не хватало. Более того, в XIII веке они оказались еще более недостаточными по общим финансовым причинам, которые продолжали действовать и дальше, и папам, сменявшим друг друга, приходилось изобретать всяческие уловки, придумывать новые виды налогов или, скорее, новые способы, которыми можно было бы взимать деньги с европейского духовенства. Эта необходимость привела к значительному расширению папских прав на назначение местных бенефициаров во всем католическом мире, причем такой метод поборов был тем более оскорбителен не только в силу огромных сумм, взимаемых таким образом в виде аннатов [146] и других сборов, но и по причине вмешательства в вопросы самостоятельности и самоуправления местных церквей. Эта практика вызвала немалые протесты и сопротивление. Она оказала решающее влияние на принятие законов против нее в Англии при Эдуарде III, а в других странах церковные органы выразили решительный протест и составили официальные декларации против прав, которые присвоили себе папы.

Этот дух недовольства и критики получил подкрепление и с другой стороны. Искренние умы не могли не осудить как противоречащие подлинному христианству те роскошь и безнравственность, которые господствовали в Авиньоне и влияли на всю церковь из этого центра. Партия Уиклифа в Англии получила немалую поддержку благодаря распространению этого чувства. Но предыдущий мятеж в церкви по этому вопросу сопровождался еще более крайними взглядами. Группа монахов францисканского ордена, искренне преданных простой и духовной жизни, приняла для себя ту идею, что, следуя примеру Христа и апостолов, все духовенство должно соблюдать христианскую обязанность «евангельской бедности», а наряду с ней они придерживались и других, столь же революционных представлений. Осужденные папами как еретики, самые непримиримые из них вместе с некоторыми другими единомышленниками нашли приют у Людовика Баварского, который таким образом собрал вокруг себя небольшую литературную армию, гораздо более логичную и последовательную в своей оппозиции папским требованиям, чем он сам. На его службе самые способные из этих авторов — Уильям Оккамский и Марсилий Падуанский — провозгласили доктрины, революционные не только по отношению к церковному правительству мира того времени, но и к его политическим правительствам, и удивительным способом предвосхитили многие современные идеи. Что касается конкретного столкновения между Людовиком и папой, то они самым ясным образом отрицали право папы сосредоточивать в себе полномочия церкви и настаивали на том, что общий собор церкви стоит выше папы.