Европа в эпоху Средневековья. Десять столетий от падения Рима до религиозных войн. 500—1500 гг.

Таким образом, в плане Бога для истории были эти две окончательные организации, которые различались сферами действия — всеобщая политическая организация и всеобщая религиозная организация. Первая была фактически осуществлена в Римской империи; вторая — в католической церкви; и поскольку реальный ход истории благоприятствовал продолжению или возрождению империи и все более четкой и совершенной организации церковного правления, теории, которые они выражали, становились также все более оформленными и все прочнее воцарялись в умах людей. Казалось, они составляют вечный план Бога на историю, и эти две власти выступают представителями его власти в мире. Папа представлял Бога, был его наместником, его заместителем в религиозном господстве над человечеством, а император — в политическом.

Что касается церковной организации, то факты довольно близко соответствуют теории. Действительно существовала такая империя, охватившая если не весь христианский мир, то весь ортодоксальный христианский мир, что, с точки зрения того времени, было почти одним и тем же. Весь западный мир был объединен в одном великом религиозном государстве с единым главой. Другая же часть теории не так хорошо соответствовала фактам. Политическая империя имела авторитет только в Германии и Италии, правда, претендовала на гораздо большую власть, и хотя эти претензии в какой-то степени признавались и за пределами этих стран, в основном носили лишь теоретический характер. В обоих случаях, безусловно, были достаточно сильные основания, чтобы честолюбивый человек, стоящий во главе той или иной из этих организаций, стремился и пытался добиться более широкого осуществления этой теории.

Что касается отношения этих двух правительств друг к другу, водораздела между двумя империями, то на этот счет не сложилось четкого мнения. Обе они претендовали на самые верховные и самые широкие права. Обе не могли полностью реализовать свою власть, как они ее понимали, не подчинив себе другую. Обе могли апеллировать к историческим фактам, которые, казалось бы, подразумевают осуществление этих прав в их самом широком смысле и подчинение им соперничающей власти. Но ни у той ни у другой не было четких аргументов друг против друга, и ни одна не была готова признать себя стоящей ниже.

В такой ситуации конфликт был неизбежен. Как только во главе либо церкви, либо империи встал бы могущественный и энергичный человек, решивший добиться исполнения своих требований, это безусловно привело бы к соперничеству, если бы во главе противоборствующей системы стоял человек пусть не таких же способностей, но хотя бы намеренный оказать решительное сопротивление. Здесь мы видим элементы того ожесточенного конфликта, который играет столь великую роль в среднем периоде средневековой истории — конфликта между папством и империей. Он начинается незадолго до Первого крестового похода и охватывает весь период Крестовых походов, но постепенно меняет характер, так что в свой заключительный период довольно сильно отличается от начальных этапов и по мотиву, и по целям.

До этого момента историю империи мы проследили довольно полно — ее возрождение Карлом Великим как общей империи Запада и второе возрождение Оттоном I как германской и итальянской империи. Историю церкви с той же полнотой мы не рассматривали.

В главе о раннем папстве мы пронаблюдали его историю до того момента, когда большинство причин, которые должны были превратить его в имперскую церковь, уже начали открыто действовать. Этот период его истории естественным образом заканчивается в конце VI века с правлением Григория I, величайшего из всех ранних пап. Он защищал главенство римской церкви от притязаний греческой империи и греческой церкви. Вследствие слабости восточного императора он стал настоящим светским правителем Рима и окружающей территории. Он сдерживал наступление лангобардов, усилил реальную власть римской церкви перед лицом испанского и галльского арианства, беспощадной рукой исправлял злоупотребления, обращал в христианство саксонские королевства и привел Англию к прочному союзу с папством, и своим энергичным правлением и успехом, с которым он заставил уважать его везде и всюду, он значительно укрепил положение церкви.