Faciam lit mei mernineris

Но возник вопрос: как из деятельности Адольфа сделать именно политическое преступление? Грабили они бессистемно, да и убили по сути случайно. Камуфляж и бритую голову к делу не пришьешь, и заинтересованные лица воспользовались адольфовской же методикой: объявили Андрея евреем. Одновременно с этим у матери покойного появились какие–то мутные личности из еврейской общины, также видимо заинтересованной в резонансном проявлении антисемитизма. По–моему они ей предложили какие–то деньги, и так, при мне отпетый в православном храме и похороненный под православным крестом Андрей с украинской фамилией и очень верующей православной мамой посмертно стал евреем, причем как следовало из некоторых публикаций, евреем верующим. Один из заголовков так и гласил: «Звезда Давида, принесшая смерть».

С. по этому поводу ругался матерно, но, обсудив ситуацию под коньяк, мы пришли к выводу, что осуждать мать покойного все–таки не будем.

Преступление попало во всевозможные списки и календари экстремистской преступности, но у меня большие сомнения в том, что Адольф и его друзья вообще пригодны для помещения их в список экстремистов.

Откуда вообще берутся такие как Адольф, Чека и отчасти П.? Как правило начинается их история с того, что некий гопник обнаруживает, что никто его не уважает, девочки не дают а сверстники смеются. В такой ситуации для изначально агрессивного и примитивного создания неуловимые правые банды, овеянные легендами и обильным кровавым следом, становятся отличным примером для подражания. Даже откровенно гопнические в те годы «Зибеншток» по сравнению с Адольфом являли зрелище весьма благообразное, а бойцы и лидеры таких формаций в молодежной среде были всегда успешны. Их не особенно любили, но всегда боялись. Сейчас той же бедой страдает околофутбол, когда множатся по окраинам «молодые фирмы без названия» на паленом китайском Лакосте и белых тапках.

Преступность Адольфа, Чеки и некоторых прочих граждан носила явно подражательный характер. Из лексикона моего отца хорошо помню термин «собачьи бригады», которыми он называл идущих к успеху в 90–е реальных пацанов, строившим свою жизнь с успешных бандитов. Им принадлежали масса бессмысленных и жестоких действий, а финалом становилась пуля или камера. Так вот, как нормальные ОПГ никогда не признавали беспредельщиков, так и праворадикальная среда скорее отторгала таких как Адольф, потому что на моей памяти из этой публики никто в итоге не поднялся. Если в принципе правая среда является очень неплохой школой жизни, то существование таких формаций как у Адольфа точно являлось путем в один конец. Даже случайно оказавшиеся рядом с ними люди имели все шансы получить длинный срок.

Из личного общения с подобной публикой, а его хватало, вынес для себя два простых правила. Во–первых чтобы не разделить судьбу Андрея нужно было ставить себя так, чтобы боялись сильнее тебя, а не их. Для этого нужно иметь возможность и при малейшей необходимости применять окрик, силу, нож и помнить, что то, что ты юрист, никак не может тебе помочь в случае конфликта. А во–вторых, лучше всего при общении с подобными работает принцип «бей своих чтоб чужие боялись», то есть идеальным вариантом является например превентивно применение пиздюлей к данному контингенту. Не могу сказать что тюремно–армейский стиль общения с аудиторией сильно способствует профессиональному росту, но выученные тогда приемы и средства коммуникации сильно выручают меня в конфликтных переговорах и по сей день, когда собеседники включают режим «по понятиям».

***

Чтобы попрощаться с большинством героев этих сюжетов, расскажу еще одну короткую историю про моего первого клиента П.

Той осенью, когда активно взялся за специфическую уголовно–правовую практику, моя будущая супруга подрабатывала в рекламном агентстве промоутером, поскольку ее Институт прокуратуры иные формы трудовой деятельности не позволял по времени. Рекламные агентства в принципе отличаются отношением к сотрудникам как к рабам, пользуясь текучкой кадров, что я оценил когда подрабатывал в таком супервайзером на своей машине (что–то вроде надсмотрщика или капо над промоутерами). Промоутера можно выгнать и заплатить сколько не жалко, а не сколько заслужил; не заплатить совсем а иной раз еще и оставить должником, если правильно поставить вопрос об ответственности за промоматериалы. Любочка среди промоутеров была «белой костью», поскольку занималась тогда водкой, на которой делались в принципе неплохие деньги.

И вот однажды ее постигла традиционная для промоутеров участь: ей отказались платить. Сумма была не большая, но и не маленькая, несколько тысяч рублей. Агентство было то самое, где я когда–то пробовал работать супервайзером. Заведовала им отвратительного вида свинообразная девушка лет 25, со страшностью которой могла конкурировать только ее жадность. Сказать по правде мысль идти с ней ругаться мне не нравилась совершенно.