<p>Иван Шаман</p><p>Клан Борзых: Приёмыш</p>

<p>Глава 1</p>

— Станция Чертановская, выход на платформу с левой стороны, — донеслось из динамиков, и толпа вынесла меня на перрон. Вставив поглубже наушники, я протолкал себе путь через живое море и встал на эскалатор, когда телефон нетерпеливо завибрировал.

— Да еду я уже, еду, — не дожидаясь вопроса, проговорил я в трубу. — Хватит меня дёргать, ты сама опять дрон забыла, а мне ещё курсач сегодня сдавать!

— Максик, ты меня очень выручаешь, никогда не забуду, честное слово! — тараторила сестра, которой я и вёз её злополучную фпвшку. Сам я с дронами не очень. Так, баловался, хоть опыт применения был, а вот Надя участвовала в соревнованиях по гонкам на скоростных дронах. Но утром так нервничала и спешила, что забыла запасной аппарат, и, как назло, главный у неё забарахлил.

Между первыми сонными лекциями и помощью сестре, конечно, выбрал второе. Поднимаясь по эскалатору, я уже видел через раскрытые двери, как нервничающая сестра припрыгивает в ожидании, а когда наконец увидела меня, помахала рукой.

— Смотри куда прёшь! — недовольно крикнул мужик, сам пробивающийся вперёд по эскалатору. И я хотел ругнуться ему в спину, чтобы не оставлять безнаказанным, но в этот момент начало происходить что-то непонятное.

Едва я успел сойти с последней ступени, когда мир вокруг резко начал терять краски, исчезли все запахи, звуки растянулись, словно в замедленной прокрутке на ноль пять, а затем всё замерло, и наступила полная темнота.

Клокочущий разноцветный Хаос ярко освещал бескрайнее пространство миллиардов миров, клубящийся ледяной Порядок непробиваемой бронёй сжимал угасшие миры. И в этом вечном противостоянии лишь ровное золотое свечение успокаивало и умиротворяло его взор. Последний кусочек некогда обширного пояса Баланса на границе между испепеляющим светом и ледяной тьмой.

Гарантия выживания для одного конкретного вида и его седовласого Хранителя. Очередное полчище бездушных было готово вторгнуться в Оплот Баланса, и выбора не осталось. Либо так, либо сгинуть вместе со своими братьями и сёстрами. Навечно.

Божественная искра рухнула в золотой шестигранник, найдя подходящую оболочку.

Мир мигнул, словно разорванное видео, вновь обретая звуки и краски, я шагнул вперёд, чуть не натолкнувшись на ноги хама. Они продолжили движение и через мгновение рухнули, лишённые туловища и брызжущие тонкими струйками крови.

— По…помогите… — прохрипел кто-то сзади, и обернувшись я увидел, как шедший за мной интеллигентный мужчина осел. Его словно разрубили пополам, при этом верхняя часть валялась рядом со мной, истекая кровью, а нижняя всё ещё торчала в сером пульсирующем облаке. Мужчина уже умирал, хоть и не понимал этого, продолжая тянуть ко мне руку, но в этот момент облако в очередной раз дёрнулось, расширяясь на полметра и захватывая его с головой. Я едва успел отшатнуться, когда кисть погибшего отвалилась, словно отрубленная.

— Мать твою. Какого… — прошептал я, отодвигаясь ещё дальше от опасной субстанции, и едва не упал, споткнувшись о… обернувшись я с удивлением уставился на дерево, торчащее почти посередине прохода. Что оно здесь делает? Что за бред? Декорации к фильму?

— Надя! Сестрёнка ты где⁈ — Обогнув ствол с жёлтой листвой, я ошарашенно замер. Это однозначно была моя станция, вышел я где нужно, только вот поверить в это было почти невозможно — слишком уж всё изменилось. До неузнаваемости. Вздыбившиеся куски асфальта ещё можно было рассмотреть, но многоэтажки терялись между плотно стоящими деревьями и высоким кустарником.

— Как? — слова застряли у меня в горле. Происходило что-то невероятное, не укладывающееся в голове.

Лес? В Москве? Чертаново, конечно, не самый центр, но на ухоженный парк местность никак не походила. Через густую жёлтую листву и свисающие к самой земле сухие ветви проступала изумрудная зелень, короновавшая верхушки деревьев. Природа словно сошла с ума, и деревья одновременно переживали все четыре сезона.

И только ели, поднимавшиеся к самому небу, казалось, были полностью в своей стихии. Пожухлые иглы упругим толстым ковром устилали всё вокруг них, не позволяя другим деревьям подступиться. Но в то же время буквально укладывая мне дорогу между стволов, уходящую по бывшему проспекту.