Фата-Моргана №3

Но что значит «совсем мало»? О, примерно столько же, сколько вызывает наше противодействие Божьей Воле, когда мы пломбируем себе зуб. Даже меньше, чем вызвало бы использование слухового аппарата. Что, все еще страшно? Ну, присмотрись тогда к первой встреченной грудастой бабе и подумай, что она могла бы быть Дорой, поскольку даже в наше время встречаются экземпляры, которые являются самцами генетически, но самками соматически. Случайный комплекс условий в лоне матери оказывается важней, чем шаблоны наследственности. Разница заключается в том, что у нас это происходит случайно и мы об этом не знаем, разве что после детальных исследований, да и то редко. А вот люди из Миллионного Дня делали это часто, поскольку хотели.

Пожалуй, хватит о Доре. Зачем сбивать вас с панталыку, добавляя, что ростом она была два метра десять сантиметров и пахла арахисовым маслом? Итак, начнем наш рассказ.

В Миллионный День Дора выплыла из своего дома, вошла в транспортную трубу, откуда поток воды молниеносно вынес ее на поверхность и выбросил в фонтане брызг прямо перед ее… назовем это залом проб.

— Проклятье! — воскликнула Дора, поскольку, пытаясь удержать равновесие, налетела на какого-то совершенно незнакомого типа, которого мы будем дальше называть Доном.

Неплохая встреча. Дон как раз отправлялся туда, где ему должны были отремонтировать ноги, и ему было не до амуров. Но когда он в задумчивости сокращал себе путь, идя через регистрационную платформу для подводников, то заметил вдруг, что промок, а в объятиях держит чудеснейшую девушку под солнцем. Тут уж он сразу понял, что они созданы друг для друга.

— Выйдешь за меня? — спросил он.

— В среду, — мягко ответила она.

И обещание это было как ласка.

Дон был высокий, мускулистый, коричневый и чарующий, хотя и звали его не «Дон», подобно тому как Дору звали не «Дора». Личная часть его имени звучала «Адонис», и мы будем сокращенно звать его «Дон». Его личный цветовой код в ангстремах составлял 5290, то есть чуть более голубой, чем 5314 Доры, то была мера того, что оба обнаружили с первого взгляда — а именно, что у них близкие вкусы и интересы.

Мне довольно трудно объяснить вам, чем, собственно, занимался Дон — я имею в виду не заработок, а то, чем он придавал смысл и значение своей жизни, и что делал, чтобы не свихнуться от скуки. Могу лишь сказать, что с этим были связаны многочисленные путешествия. Он путешествовал на космических кораблях. Чтобы такой корабль двигался действительно быстро, тридцать одна мужская особь и семь генетически женских должны кое-что делать. Дон был среди этих тридцати одной, и его задачей было обдумывание возможностей.

При этом он подвергался изрядному облучению, не столько потому, что сидел в двигательном отсеке, сколько из-за утечек со следующего уровня, где генетическая женщина собирала коллекции, а элементарные частицы, составляющие эти коллекции, разбивались в брызгах квантов. Вам это, конечно, до лампочки, но для Дона означало, что он должен все время сидеть в оболочке из легкого, эластичного, исключительно прочного металла цвета меди. Я уже упоминал об этом, но тогда вы, наверно, подумали, что речь идет о загаре.

Более того, он был киборгом. Уже давно вместо некоторых частей тела ему вставили механизмы, гораздо более устойчивые и производительные. Кадмиевый насос, а не сердце, перекачивал ему кровь. Его легкие двигались, только если он хотел что-то громко сказать, поскольку это был комплекс осмотических фильтров и Дон получал кислород из его выделений. Людям двадцатого века он показался бы довольно необычным со сверкающими глазами и семипалыми ладонями, но для себя и, конечно, Доры выглядел великолепно. Во время своих путешествий Дон посетил Проксиму Центавра, Процион и загадочные Миры Сети, завез экземпляры культурных растений на планеты Канопуса, а с бледного спутника Альдебарана доставил милых и веселых зверюшек. Он видел тысячи раскаленных голубых гигантов и холодных красных карликов и десять тысяч их планет, бродил по космическим дорогам уже почти двести знойных лет, проводя на Земле лишь короткие отпуска. Но и это неважно. Это люди создают истории, а не обстоятельства, в которых они оказываются, а вы хотите что-то узнать об этих двоих. В общем, они сделали, что должны были сделать. Великолепное чувство, которое они испытывали друг к другу, росло и расцветало, а в среду, как и обещала Дора, дало плоды. Они встретились в Бюро Кодирования, и каждый привел с собой несколько лучших друзей для поднятия своего духа. И пока их личности кодировались и записывались, они улыбались и перешептывались, терпеливо снося шуточки друзей. Потом они обменялись математическими аналогами и разошлись: Дора в свою квартиру под поверхностью моря, Дон на свой корабль.

Право слово, это была идиллия. С тех пор они жили долго и счастливо — по крайней мере до той минуты, когда решили больше не морочить себе головы и умерли.

Разумеется, никогда больше они уже не встречались.