Феникс. Терапевтические паттерны Милтона Эриксона

Кроме того, в терапевтическую работу с Лори входило рассказывание ей всяких истории... несколько смачных анекдотов. Я рассказал ей, что моя мать родилась в суперэлитном бревенчатом домике в Висконсине. Суперэлитном — потому что там был деревянный пол и погреб для овощей. ЭТО и делало его суперэлитным. Я объяснил, что три стены дома, в котором родился я, были сделаны из бревен, а четвертой был склон горы, а пол был земляной, и расположен дом был в горах Сьерра-Невады. И, разумеется, познакомиться с человеком, чья мать родилась в бревенчатом домишке и который сам родился в бревенчатом домишке, любознательному ребенку очень интересно. Лори просто не могла не заинтересоваться. И я рассказал ей, что моя мать управляла столовой при горнодобывающем лагере. Я объяснил Лори, что грузовой поезд приходил в шахтерский лагерь всего два раза в году, а это означало, что нужно было заказывать муку, соль, перец, соду, сахар на полгода вперед. Самым сложным делом в ее профессии было рассчитать, сколько всего этого потребуется. Я рассказал, как моя мать жалела шахтеров, потому что им до ужаса надоел пирог с сушеными яблоками, пирог с курагой, пирог с черносливом, пирог с изюмом... и так ей было их жаль, что она ИЗОБРЕЛА для них новый пирог. Она приготовила тесто из кукурузного крахмала и так щедро сдобрила его корицей, что он стал темно-коричневого цвета... всем шахтерам он понравился, и, кроме того, это и мой любимый пирог! А вот родители Лори путешествовали по всему миру. Они великие путешественники. И они богаты. Они останавливаются в лучших отелях и едят самую изысканную пищу... но есть на свете и коричный пирог, о котором они никогда не слышали.

Хотя истории, которые Эриксон рассказывал самой Лори, несомненно, были просто кладезем гипнотических метафор и терапевтических паттернов, даже это краткое изложение насквозь ими пропитано и потому заслуживает пристального внимания. Эриксон вызывает у Лори опыт «заинтересованности», а затем использует игру слов [miner (шахтер) — minor (малолетний). то есть Лори], а также метафору заказа продуктов питания, делая тем самым постгипнотическое внушение, включающее заказ на продолжение ее жизни на ближайшие полгода с точки зрения обеспечения пищей. Затем Эриксон вкладывает в свои слова прямую команду «рассчитать, сколько всего этого (нищи) потребуется (для Лори)». Далее он распространяет игру слои miner/minor на опыт желания чего-то нового с точки зрения нищи, интереса к пище, употребления новой и приносящей удовлетворение пищи. (Отсылаем читателя к книге Бэндлера и Грин-дера «Паттерны гипнотических техник доктора медицины Милтона X. Эриксона» (Bandler, Grinder et al., 1975, 1977), а также к книге Дэвида Гордона «Терапевтические метафоры» (Gordon, 1978), где подробно описываются паттерны гипноза и метафор, присутствующие в данном описании).

И я рассказывал ей скучные истории, РАЗДРАЖАЮЩИЕ истории. На одном из этих сеансов присутствовал доктор Пирсон из Мичигана. В конце сеанса он вытер лоб и сказал: «Вы прогнали эту девочку сквозь строй эмоций раз, и еще раз, и еще раз. Мне самому было тяжело ПЕРЕВАРИТЬ все это». Но Лори переварила. В течение следующих двух недель она набрала полтора килограмма, затем один потеряла и снова набрала два в последующие две недели.

Эриксон использует спои истории, чтобы вызвать у Лори целый спектр форм человеческого опыта. Это открывает перед ней возможность изменить свою точку зрения на благочестивую стерильность и постоянство своих внутренних переживаний, а также дает ей возможность научиться или переучиться определять, в каком опыте она нуждается для того, чтобы реагировать генеративно (производить сортировку в поисках релевантности).

И однажды я сказал Лори: «Ты трусиха. Ты лгунья. Я могу это доказать». Лори кротко возразила. Я сказал: «Да, ты ТРУСИХА и лгунья. Я могу это доказать. Ну-ка, ударь меня по руке». И вот Лори внутри вся кипела от гнева, но контролировала свой гнев и не подавала виду. Наконец она протянула руку и хлопнула меня по ладони. Тогда я сказал: «Вот так-то, Лори, теперь ты доказала это. Ты всего-навсего хлопнула меня по руке, а это невербальная ложь, потому что ты делаешь вид, будто хлопнуть — значит ударить. И ты к тому же еще и трусиха, потому что боишься ударить ПО-НАСТОЯЩЕМУ». Лицо Лори исказилось, она отпихнула мою руку и бросилась бежать из комнаты, захлопнув за собой дверь. Через несколько минут она вернулась с вытертыми слезами, с сухим лицом и покорно уселась на место. Я сказал: «Лори, я УЖЕ и так знал, что ты лгунья и трусиха... тебе незачем было доказывать это дважды! Ты меня все-таки ударила, но убежала. Убегая, ты преследовала две цели: не получить от меня сдачи, потому что ты трусиха, а кроме того, ты убежала, чтобы я не видел слез у тебя на глазах, а вернулась с вытертыми слезами, с вытертым лицом, и притворяешься, будто не проливала слез, а это ложь. Ты плакала». Лори выглядела очень взволнованной.