Феодора. Циркачка на троне

Вдали мерцала длинная тёмная полоса морской воды. Море тянулось до самого горизонта, и то тут, то там мелькал алый парус. Стоя под сводами беседки, Пётр глядел на корабль, плывущий в сторону Константинополя. Рядом находились лошади с мокрыми от воды мордами, а люди на незнакомом наречии спорили о ценах на товары. Напротив беседки остановилась повозка, запряжённая белыми мулами, с посеребрёнными бортами, украшенными блестящей золотой буквой «В». По пятам следовали вооружённые всадники — и это было странно, ведь из повозки вылез лишь бородатый варвар, который громовым голосом попросил пива. Вероятно, это германский наёмник, сопровождающий на восток повозку прославленного Виталиана.

Заметив навьюченного мула, солдат с гривой жёлтых волос подошёл к Петру, держа в руке стакан, и дружески расспросил его об имени, звании и месте назначения. Узнав, что тот в одиночку едет от самых северных гор, огромный командир захохотал и заметил, что только крестьяне путешествуют пешком, в его же повозке полно свободного места. Пётр тоже рассмеялся, поскольку германец говорил на вульгарной латыни, проглатывая окончания.

   — Юноша, — промолвил добряк, — привяжи мула к моей повозке, сам полезай внутрь, и мы быстро доберёмся до нужного места, а заодно и поболтаем. Как тебе это?

Пётр согласился, однако сказал, что тяжело нагруженный мул не сможет быстро передвигаться. Петру всегда доставляло удовольствие поболтать с людьми, и даже с этим готским воином с тяжёлым мечом, который явно намеревался обобрать его после наступления темноты.

   — Освободим мула от груза, и он побежит быстрее, — решил воин, прихлёбывая из стакана.

Пётр поблагодарил его и начал было отказываться, но тот уже допил пиво и кликнул своих провожатых, отставивших стаканы и бросившихся разгружать пегого мула.

   — Не благодари меня! — взревел гот. — Смотри, как быстро он пойдёт.

Не успел крестьянин и глазом моргнуть, как всадники вскочили на коней и тронулись в путь. Развеселившийся гот взгромоздился на сиденье с прощальным криком, и повозка тронулась в путь, уводя за собой пегого мула. Всадники скрылись за поворотом, даже не оглянувшись. Инстинктивно Пётр бросился за ними. Его душил гнев. Но, увидев, что взоры всех присутствующих обращены на него, он остановился и побрёл обратно к своим пожиткам. Не зная, как догнать вооружённых всадников и потребовать назад мула, он смирился с потерей и по дешёвке продал свой громоздкий багаж, выручив за него несколько серебряных монет. Однако книги юный отрок оставил себе и дал их нести слуге, когда они вышли на главную дорогу. Пётр хладнокровно размышлял про себя, что ему придётся прошагать много нелёгких километров, прежде чем впереди замаячат степы Константинополя.

Пётр Саббатий совершал своё путешествие по берегу моря в 500 году от Рождества Христова. Согласно старому римскому календарю, это был 1254 год от основания Рима на холмах в болотистой местности над Тибром. Однако в течение последних веков другой, Западный Рим перестал быть властелином мира и управлялся Теодорихом и готами. В то же самое время на востоке расцветал Новый Рим — оплот культуры, который постоянно осаждался полчищами варваров, продолжая хранить величие былых поколений.

Мать говорила сыну, что этот год — поворотный в истории, так как пятьсот лет назад родился Спаситель, а ещё через столько же лет должен наступить конец света, когда мёртвые встанут из могил, а на земле воцарится власть дьявола.

Феодора родилась примерно в тот же переходный год. Рождение дочери у циркачки с Востока не привлекло ничьего внимания. Но когда девочке исполнилось пять лет, она предстала перед собранием мужского населения Константинополя.

Незадолго до начала скачек на ипподроме, когда все мужчины заняли свои места, чтобы обменяться новостями и сделать ставки на арене, уже подметённой и смоченной водой для колесниц, произошло незапланированное событие. Откуда ни возьмись появились три маленькие девочки. Их головы украшали венки, и те же цветы покоились на их сплетённых руках. Дети преклонили колени перед толпой в центре огромной, залитой солнцем арены. Никто не обратил на них особого внимания.

Затем вперёд выступил официальный глашатай. Его громовой голос перекрыл гудение толпы. Он заявил, что дети взывают к прасинам (зелёным — цирковая партия). Отец девочек — сторож медведей, по имени Акаций, работавший у прасинов, умер. Мать снова вышла замуж, чтобы было кому заботиться о детях. Но её новому мужу отказали в должности сторожа медведей. И теперь дети умоляют прасинов даровать ему это место.

От прасинов, сидевших на скамьях, не последовало не единого ответа. Присутствующих больше заботили состояние скаковых лошадей и подбор наездников-прасинов. Скачки — единственная отдушина в их нелёгкой жизни. Кроме того, прасинов уже кто-то подкупил, и место сторожа было занято.

   — Этим вы спасёте детей от голоду! — рявкнул глашатай.

   — Нет! — раздались крики. — Что вы там говорите о медведях? Уберите отсюда детей.