Феодора. Циркачка на троне

   — Это дело рук Анастасия, — уверял Феодору канатоходец, который хотя и был всего лишь выходцем из Египта, но имел право сидеть на скамьях ипподрома, — он отказался произнести слова «Святый, Всемогущий Господь», как это положено. Некоторые решили, что это ужасное кощунство. С чего бы это старому дураку Анастасию переменить обращение к Богу? Наверное, сам дьявол его надоумил. Я точно не знаю. Потом венеты превратили дома в пылающие факелы, и мы все завопили: «Дайте нам нового императора!» Анастасий в ужасе влетел в свою комнату и поспешно снял своё пурпурное и золотое одеяние. Он вернулся обратно и заставил глашатая сообщить толпе, что никогда больше не наденет императорской мантии. Это было так забавно, что мы все захохотали и велели ему снова нарядиться в своё царственное одеяние. Анастасий был старым императором, который старался сделать всё как лучше: копил деньги для городской казны.

Феодора никогда не забывала крика толпы на ипподроме. О подобных вещах она узнавала понаслышке. Ей был закрыт доступ в Священный дворец и в маленький дворец в саду у самого моря, куда доставили беременную императрицу, родившую вскоре ребёнка в комнате, облицованной алым мрамором. Немногим детям выпадало счастье родиться среди такой роскоши!

Став изгнанницей на задворках ипподрома, юная красавица оставила сцену, где более элегантные актрисы принимали ванны или боролись с мужчинами. За дверями театра начиналась суровая реальность. Без достойной роли или богатого покровителя Феодора стала презираемой даже в среде самых низших: тех, кто занимался починкой театральных костюмов или разрисовывал лица клоунам. Ей оставалось лишь притворяться занятой делом. Она научилась читать и, обладая природным остроумием, часто болтала со слугами игривых аристократов, топтавшихся около конюшен, подглядывая за актрисами. Феодора блистала в остроумной беседе, там, где требовалась задорная шутка. Она с лёгкостью подражала известным людям, и немолодым богачам нравилась её компания. Но, находясь на судне, плывущем к Золотому Рогу, или на пиру в богатом доме в горах, или на восточном побережье, она вынуждена была подчиняться мужчинам, удовлетворяя их прихоти быстро. Подобно раскормленным животным, они пресытившись остроумной собеседницей, заваливались спать, шли купаться или пить вино.

Возможно, девушка ненавидела своих грубых повелителей. Говорили, что при общении с ними в Феодоре пробуждался прежний озорной клоун. Судачили даже, что она любила странным образом подшутить над мужчинами, лежащими с нею в темноте, словно в неё вселялся какой-то демон. Поэтому временные спутники Феодоры избегали её днём, боясь ненароком прикоснуться к её одежде или встретиться с ней глазами.

Всё же девушка нашла выход из этой, пусть даже непростой, ситуации. Будучи наложницей Гецебола, бородатого самодовольного купца из Тира, города на её родном сирийском побережье, она отправилась в Пентаполис, в Африку, где Гецебол должен был стать управителем. В тех краях Феодора познала роскошную обстановку дома управителя и неприязнь его хозяина. Там у неё родилась дочь. Спустя какое-то время Феодора оставила дом Гецебола, не взяв с собой ни драгоценностей, ни денег, ни даже одежды, которую он ей дарил. После этого её след на время потерялся.

Все эти годы Пётр Саббатий жил в городе никем не замеченный до небывалых событий лета 518 года. Он учился и почти не бывал на ипподроме и городских окраинах. Его жизнь вращалась вокруг Аудиториума, расположенного на вершине холма, с его просторными залами, где тридцать один оратор и профессора читали лекции студентам. Вначале, заворожённый огромным зданием и нарядно одетыми толпами, спешащими по мощёным улицам, Пётр посещал лекции с жаром новообращённого. Но через некоторое время ему надоели старые ораторы в серых тогах. Они слишком много и бесплодно спорили, а во время скачек не являлись на занятия. Поскольку все студенты могли делать всё, что заблагорассудится, а Петру начало казаться, что так делали все жители Константинополя, он стал заниматься самостоятельно в библиотеках, у которых было одно дополнительное преимущество: они работали ночью. Там он изучал все события прошлого, собранные в аккуратных рукописях Светония, Тацита и бесчисленного количества других учёных. Ему особенно нравилось читать о жизни Цезаря — непосредственного участника тех событий.

Кроме того, Пётр понял, что все студенты намного моложе его, такая утончённая наука, как философия, была ему не по зубам, он должен учиться концентрироваться и быстро читать. Пытливый его ум постоянно хотел дойти до истинных причин явлений. «Знание — сила», — гласила надпись над входом в Аудиториум. Знание действительно было силой, но только знание систематическое, а не простое цитирование греческих мудрецов.