Феодора. Циркачка на троне

Произошедшее далее можно назвать удачей с той лишь только разницей, что Белизарий уже приготовился к поражению, в отличие от менее опытных правителей Африки. Четыре сотни гуннов, высланные вперёд исследовать холмы по левую руку, обнаружили одну армию вандалов, переходящую сухое солёное озеро. Увидев сверкающие золотом нательные украшения, великолепные плащи и больших откормленных коней знатных вандалов, гунны утратили своё дурное расположение духа или, возможно, решили, что эти всадники — более желанные враги, чем несгибаемый Белизарий. Их смертоносные стрелы сметали вражеские ряды, а быстрые дикие кони легко обгоняли тяжёлых лошадей вандалов, которые бросились в бегство по соляной корке озера.

Римская кавалерия федератов, пробираясь вперёд по дороге, столкнулась с армией командующего Карфагена, оказавшегося к тому же братом Гелимера. Они нагнали его и небольшой сторожевой отряд у верстового столба с пометкой «Десять миль», а обнаружив и дальше подобные разрозненные отряды, продолжали их атаковать, собирая трофеи и выискивая других вандалов. Гунны почти добрались до самого Карфагена, когда заметили главную армию Гелимера, которая верхом на конях рысью двигалась меж холмов. Римская кавалерия повернула в укрытие. Тут они и встретили Белизария с небольшим отрядом.

Среди холмов не могло произойти почти ничего. Но Гелимер, король вандалов, подъехав к десятимильному верстовому столбу, нашёл тело своего брата. Поблизости не было видно врагов. Гелимер всё ещё оставался в душе варваром, а это означало, что он питал глубокую привязанность к своим родственникам и хотел похоронить брата по всем правилам, предписываемым религиозным ритуалом. Это он и проделал на месте, предавшись горю, а армия терпеливо ждала, пока закончится церемония. Белизарий, пробираясь по дороге, столкнулся с этим неожиданным зрелищем, но не позволил своей ненадёжной армии потерять присутствие духа. Он повёл солдат на изумлённых вандальских воинов, уже спешившихся с коней. Вандалы, решив, что их атаковала целая конница, поспешно повернули к Карфагену.

К вечеру главная римская колонна обнаружила на дороге лишь тела убитых воинов. В темноте вновь появились гунны со своими блестящими пряжками, поясами из серебряных пластин и оружием, выложенным золотом. Оставшиеся до Карфагена десять миль пути были открыты, а сам город осветился пламенем ламп и факелов, словно приветствуя нашествие. Жители города укрылись под святым покровом церквей. Шпионы Юстиниана подготовили горожан к мысли о приходе освободителей, которые вернут весь африканский берег под милосердное покровительство империи.

Той ночью Белизарий не позволил ни одному отряду войти в Карфаген. В битве он уже познал все возможности вандалов и больше не беспокоился о предстоящей кампании, однако боялся мародёрства в том случае, если изголодавшиеся римляне войдут в город под покровом ночи. Даже Прокопий признавал, что «происходило некое смятение, когда римская армия вступала в побеждённый город».

На следующее утро Белизарий с армией триумфально вступил в Карфаген, но не позволял солдатам разделяться, пока у роскошных вилл и дворцов не поставили стражу. Поэтому его приход увенчался настоящим триумфом. Простые люди, наученные шпионами Юстиниана, забрасывали римлян миртовыми венками. Когда проносили знамёна с позолоченными орлами, жители принялись рыдать и радостно кричать, приветствуя освобождение после трёхсотлетнего ига. Командующий установил стражей на улицах, приказал не трогать знатных вандалов, укрывшихся в церквах, и отправился на пир во дворец Гелимера, где ему, как королю, прислуживали слуги. После того как с главной дороги привезли запасы и багаж, Белизарий распустил своих солдат.

Хотя порт освещался и нашлись доброжелатели, которые сопровождали римский флот, ему всё равно было нелегко войти в безопасную гавань Карфагена.

Удача, казалось, сопутствовала Белизарию. Коренные обитатели побережья приходили в священный восторг при его появлении, потому что под началом Юстиниана в церквах должны были возродить древнюю религию. Сами же вандалы, по сути, ариане, а не православные. Одно вандальское судно, нагруженное сокровищами, пыталось покинуть гавань, но из-за шторма возвратилось обратно и нетронутым попало прямо в руки Белизария. Захватив Карфаген, он удерживал единственную укреплённую крепость вандалов на всём побережье. Во время первого похода в Африку варвары уничтожили стены других городов, небезосновательно, но ошибочно полагая, что им будет безопаснее в Карфагене, чем в любой другой крепости.

В результате именно Белизарий укрылся в стенах города, в то время как Гелимер не имел такой возможности. Лето заканчивалось, и римляне, точно, выходцы с Балканского полуострова, армяне, готы и гунны, помогали освобождённому населению собирать фрукты и урожай зерна. Когда наконец вернулся вандальский флот, приятно проведя время на Сардинии, его командующие изумились, увидев, что их родной город занят римлянами.