Феодора. Циркачка на троне

Когда Феодора сообщила Юстиниану о двойной жизни его главного секретаря, он мрачно покачал головой. Прискус был ему необходим. Многие чиновники только собирали деньги, когда через Священный дворец проходили большие суммы, игнорируя новые законы. В отличие от Феодоры император зависел от своих чиновников. Трудясь в своём кабинете, он доверял выполнение своих планов другим. Во время войны не мог избавиться от них, ставших орудиями его труда. Кроме того, он хорошо понимал, что императрица хотела избавиться от необходимого ему экономиста, Иоанна из Каппадокии.

   — Я проверю отчёты Прискуса, — заявил Юстиниан, — а судебный исполнитель заберёт в качестве штрафа его поместья.

Но не спешил выполнять своё обещание, и Прискус исчез.

Когда главный секретарь взошёл на корабль, то обнаружил, что паруса поднимают какие-то незнакомые греческие лодочники. Как только огни гавани остались позади, они принесли Прискусу, не обращая внимания на его модный купеческий наряд, грубое монашеское одеяние. В ответ на его вопросы они объяснили, что ему необходимо переодеться, так как его везут в монастырь на острове. Прискус понял, что это не розыгрыш, потому что матросы принялись брить ему голову и готовить его к принятию обета бедности и повиновения законам Бога.

   — Кто вас послал? — спросил Прискус, соображая, сколько придётся заплатить своим похитителям, чтобы они отпустили его.

   — Та, чью туфлю ты никогда не целовал.

Прискус решил уйти в монастырь и оставаться там до смерти Феодоры.

К тому времени императрица имела уже собственную флотилию. Ей были нужны маленькие лодочки, которые курсировали бы между городом и дворцом, и она убедила Юстиниана построить дом на берегу, называя его летним дворцом для отдыха и расслабления. Поскольку правитель редко выходил из Священного дворца и не осмеливался ступить в лодку, этот курорт на мысе Гирон стал её частным владением. С его мраморных террас слуги Феодоры смотрели на огни далёкого города, и их никто не видел. В саду маленькие волнорезы защищали лодки от течения Босфора и посторонних глаз. Через некоторое время Феодора перевезла в Гирон большую часть своего двора. Из всех слуг, начиная с казначея и заканчивая стражниками, она выбрала только тех, кому могла доверять.

Той весной с террасы своего нового дома она увидела в небе комету, проделавшую огненную арку в небесном своде. «Словно меч-рыба», — заметила женщина и тут же спросила патриарха Анфимия (его по воде переправили в Гирон, где он мог гулять ночью в саду, невидимый для посторонних), что значит появление кометы. Как и Юстиниан, он хмуро покачал головой:

   — Это недобрый знак, дочь моя.

   — Недобрый знак? Какой и для кого?

Козьма как-то объяснял ей, что огненная арка может простираться над поверхностью земли, и Феодора вспомнила это: арка была похожа на цирковую палатку, вместо колец увешанную звёздами. Однако происхождение звёзд не интересовало её так, как огненный знак в небе. Поглядев на это чудо природы, Анфимий согласился, что оно напоминает шатёр. И пророк Исайя также сказал, что оно простиралось как шатёр, в котором можно жить. А блаженный Давид о его Создателе сказал: «Он создал землю непоколебимой». Итак, земля, на которой они сейчас стояли, покоилась на вечном балласте, сотворённом Богом. В нём существовали все явления природы: рыба и вода, птицы и воздух, растения и почва, животные и человек, а последний — часть всего.

Феодора молчанием подтвердила своё согласие. «Ты приспособился жить в ненадёжном мире и выжил», — подумала она.

   — Феодора Августа, — добавил Анфимий, обхватив свой посох, — у этого небесного огня неземное происхождение. Он прорвался сквозь равновесие сотворённых явлений, ведь это не настоящий огонь, не звезда и не новое солнце. Мы должны ожидать, что равновесие на земле тоже скоро будет нарушено. Когда это произойдёт, начнутся землетрясения, или море выйдет из берегов, или чума посетит человеческих сынов за их грехи. Наше скупое знание не может предсказать природу священного наказания, но я думаю, что в Константинополе так много грехов, что чума появится в нём.

Феодора подумала, что в Гироне они оба в безопасности. Но ей казалось, что несчастья принесла война, которая разгоралась, как пожар.

В своём кабинете Юстиниан размышлял над провалом планов. Пять лет назад он хотел, чтобы Белизарий просто отнял Италию у остготов и их Философа. Теперь, весной 539 года, орды франков и бургундцев осаждали долину реки По, убивая жителей и умирая от болезней, вызванных жарой и чужеземной водой. А на востоке другие варвары неустанно двигались к богатым имперским городам. Юстиниан предчувствовал это и усилил линию обороны вдоль Дуная. Но славянские племена проскользнули между укреплениями. Слабые гарнизоны не могли оставить свой оплот. Тайная императорская разведка доложила, что отчаявшийся Витигис отправляет послов с дарами ко всем народам, стоящим у границы, умоляя их бороться с империей, с которой борется он сам. Эти дикие народы принимали дары Юстиниана, но уже не хотели служить федератам: вместо этого они занимались грабежом.