Феодора. Циркачка на троне

Так же как у Карфагена, полководец собрал остатки солдат, кораблей и запасов в городе Порт у себя в тылу. Там он оставил Антонину и назначил командующим некоего Исаака, армянина.

   — Что бы ни случилось, — приказал он Исааку, — оставайся в этих стенах.

   — Понял.

   — Если услышишь, что Белизарий убит, как ты поступишь?

Но армянин не попался на удочку:

   — Что бы ни случилось, я останусь в городе.

   — Хорошо.

Настойчивость Белизария выдавала его напряжение. Предприимчивый Исаак решил, что ему приказали удерживать Порт, если Белизария убьют. Ветераны войн, например Мундус или Илдигер, поняли бы, что имеет в виду полководец, и не приняли бы его слова всерьёз.

В день переправы через реку удача, казалось, благоволила Белизарию. Западный бриз нёс его флотилию против течения. Готы, собравшиеся на низком берегу, были больше удивлены, нежели встревожены видом проплывающих кораблей с грохочущими деревянными стенами, похожих на огромный погребальный костёр в сопровождении безобидных судов, нагруженных продовольствием. Хотя камень, брошенный с берега, мог бы упасть на палубу самодельного корабля, флот спокойно доплыл до преграды.

У заграждения стрелы защищённых лучников не давали врагу продвинуться вперёд, пока не были сломаны железные скобы, а концы заграждения утоплены в воде. Флотилия понеслась на главный барьер, где готы устроили мост и две боковые башни. Битва разгорелась, когда две баржи с привязанной лодкой подошли к башне. В неё и втолкнули готского командующего со стражниками.

Затем лодка, нагруженная горючим, соскользнула на воду, а её содержимое подожгли. Лодка сделала своё дело, перевернув людей на вершине башни и охватив пламенем деревянные брусья. Сооружение тут же загорелось, распространяя удушливый дым и испепелив две сотни отборных готских воинов. При виде огня находившиеся на мосту бежали.

Белизарий повёл на мост своих самых надёжных людей, чтобы разрубить и сжечь его под защитой стрел с маленьких судов, которые теперь перегородили всю реку. Из прибрежных укрытий стекались готы, подъехал на коне Тотила. Пока уничтожали заграждение, схватка разгоралась в удушливом дыму.

Бесса также спешил на помощь из города. Ветер гнал нескладные суда на заграждение, а течение относило их от тяжёлого моста. Его нужно было разрубить пополам, чтобы расчистить путь для судов. Береговой обстрел затруднял эту работу.

Когда расчистили путь и Белизарий повёл вперёд первые лодки по берегам Тибра, виднелись лишь готские полки. Бесса так и не вышел из города.

Взволнованному полководцу гонец доставил устное сообщение: «Армянин Исаак мёртв, все солдаты пропали».

Так повторил гонец. В устье Тибра произошло вот что: Исаак услышал, что римляне прорвались через заграждения. Возможно, он решил, что в этом случае уже не связан приказом, а возможно, сам захотел прославиться. Он сделал вылазку с сотней конных воинов, чтобы разграбить ближайший готский лагерь, где был схвачен и убит.

Не зная, что Порт, Антонина и припасы в безопасности, Белизарий принял сообщение гонца как знак того, что его база потеряна. Длительное напряжение начинало сказываться. Наблюдатели говорят, что он потерял дар речи и знаком приказал флотилии возвращаться обратно.

Впервые за двадцать лет римский полководец отступил тогда, когда мог бы начать пробиваться вперёд. По всем медицинским признакам, с ним у заграждений случился удар, потому что той же ночью у него началась лихорадка и он не мог отчётливо говорить.

После этого Рим был очень быстро потерян. Некоторые солдаты из армии Бессы получили выгоду, впустив готов за массивные стены города. Бесса бежал со своими всадниками, оставив всё награбленное золото. Когда об этом сообщили Тотиле, он только обрадовался хорошим вестям. Немедленно его воины стали умолять позволить им преследовать убегающих римлян, но эксцентричный гот покачал головой. Он не хотел разделять командный состав, пока поблизости был Белизарий. «Что может быть приятней, — спросил он, — чем убегающий враг?»

Некоторые патриции на лошадях бежали по берегу Тибра к церкви Святого Петра. Туда же отправился готский вождь со своими стражниками. От моста Неро до решетчатых ворот базилики его сопровождающие убили двадцать шесть солдат и шестьдесят мирных жителей, поскольку готы не брали пленных в конце битвы.

К готам вышел дьякон Пелагий со Священным Писанием в руках. Богатый и смелый Пелагий сделал больше для защиты Рима, чем его командующий Бесса.

   — Господин, — произнёс он, склонив перед Тотилой голову, — пощади тех, кто теперь в твоей власти. — И он указал на колокольню и монастырь, набитый беженцами.

   — Наконец-то, Пелагий, ты стал моим просителем.

   — Да, потому что с этой минуты Бог сделал меня твоим рабом. Господин, разве ты не пощадишь своих рабов?