Феодора. Всевластная императрица Византии

Лежа без движения, глядя на мерцающие звезды на голубом мозаичном потолке своей спальни, Юстиниан видел, как солнечный свет становится все сильнее, падая на алебастровое окно, и ждал шагов ключника. В своем родном городе, Юстиниане Приме, он завершил строительство и возвеличил свой старый дом, разместив там архиепископскую епархию. Двадцать городов носили его имя, но Юстиниан Прима будет самым значительным, потому что там дом его отца, о котором он никогда не говорил в Константинополе, стыдясь крестьянского происхождения. Юстиниан хотел подняться и подойти к иконе. Нужно было подписать новый церковный указ. Силентиарии, невидимые, ждали в тени. Но он говорил только с ювелирными мастерами о саркофаге из чистого золота на бронзовой основе, украшенном массивным крестом, готовом к приему тела. Юстиниан ждал, думая, что хорошо бы подняться на крышу дворца Дафны (теперь он не решался ходить в императорскую ложу на ипподроме) и взглянуть на Августеон, где стояла статуя Юстиниана Великого с гордо поднятой рукой.

Он услышал шаги ключника и рассердился, поняв, что сейчас вечер, а не утро, и силентиарии зажигают свечи, а не лампы. Горели две свечи, похожие на церковные, а рядом с ним священник повторял слова «Трисагиона». Глядя на две свечи у себя в головах, Юстиниан хотел обратиться к силентиариям, попросить свою одежду, чтобы подняться с постели и выйти из спальни подальше от свечей. Он умер той же ночью, восемь месяцев спустя после Белизария, 14 ноября 565 года.

В зале дельфийского дворца ждали патриарх, стражники и наиболее влиятельные сенаторы, уже решив, кто станет наследником полубезумного восьмидесятидвухлетнего императора. Они послали глашатая за Юстина Второго, племянника Юстиниана.

В спальню мертвого, где на страже стояли силентиарии у свечей, вошла женщина, взволнованная и притихшая, с куском пурпурного шелка в руке. Склонившись перед кроватью, она приготовилась обернуть тело пурпурной тканью с вышитыми на ней золотой нитью символами побед и титулами императора. Подойдя помочь, силентиарии заметили, что у женщины темные волосы и глаза Феодоры. Она имела семейное сходство, поскольку была Софией, дочерью Комито, актрисы, вышедшей замуж за патриция Сита.

Силентиарии поняли, что вельможи в дельфийском зале обратили свое внимание на Софию. Юстину повезло, что его жена – племянница Феодоры, божественной Августы.

<p>Глава 9</p><p>Появление Византии</p>

Крушение планов

Юстиниан Первый недолго пробыл в своем золотом саркофаге, когда провалилась его попытка повернуть вспять ход истории. Наследники не наделили его единственным титулом. Он так и не был назван Юстинианом Великим. Племянник императора Юстин Второй попытался наладить защиту возрожденной империи, восстановив экономику, а затем тихо сошел с ума.

Однако в городе труды Юстиниана не прошли даром. Византия стала всемирно известным государством, удивляя всех своим великолепием и суматохой. В темные века она оставалась хранилищем научного знания и энергии. Поколения спустя путешественник с удивлением заметил, что «в Византии каждый трудится».

Вскоре после душевного срыва своего супруга императрица София, племянница Феодоры, начала править с помощью командующего стражниками Тиберия, который был больше солдатом, нежели экономистом. Когда София обвинила его в том, что он опустошает казну, Тиберий ответил: «Наша казна никогда не опустеет, пока бедные получают милостыню, а пленников выкупают». Но на этом закончилась семейная династия старого Юстина, за Тиберием следовали военные, пытавшиеся удовлетворить отчаянную просьбу империи о помощи и защите. Мечта о всемирной христианской Римской империи превратилась в необходимость оборонять город.

Падение империи

У стремления Юстиниана отвоевать запад оказались непредвиденные последствия. В Испании и Провансе визиготские короли свергли византийских правителей и купцов из Кордовы, оттеснив их к морским гаваням; в Африке, более медленно, то же самое проделали племена берберов, отогнав имперские гарнизоны к побережью. Поскольку острова пока были безопасны, империя цепко держалась за Сицилию и Карфаген, первые завоевания Белизария. Юстиниан думал о Средиземном море как о средстве покончить с завоеванием мира. Владение им должно стать главным достижением военного искусства.