Феодора. Всевластная императрица Византии

Через год или два контраст между двумя известными людьми, по мнению народа, стал еще более резким. К бывшему командиру можно было обратиться в любое время суток на улице, он раздавал всем нуждающимся деньги, каждый солдат, служивший под его началом, мог рассчитывать на еду и постель в его дворце. С другой стороны, император скрывался во дворце, словно сказочный Циклоп, заставляя самых знатных вельмож распластываться перед ним на полу и целовать алую сандалию. Приветствуя Белизария, толпа начала думать о Юстиниане как о враге.

«Теперь, когда римляне установили мир со всем миром, Юстиниан, то ли жаждая крови, то ли не зная, что еще делать, продолжал сталкивать варваров друг с другом. Он раздавал огромное количество монет гуннским вождям, чтобы они отправляли отряды грабить римские земли и продавали мир этому человеку, который заплатил огромную сумму золотом Хосрову за мир и изобретал новые способы пролития крови на земле и изъятия денег у своих подданных».

Этот слух распространился из тайных записей известного Прокопия, уже почившего после роскошной жизни на пенсию Юстиниана. Эти заметки, эпизоды из жизни знаменитых людей, как их называли греки, Прокопий хранил в секрете, разрешая только близким друзьям взглянуть на них. Поскольку он был спутником первого гражданина Белизария и заявлял, что лично знал Феодору, его тайные записи читались с жаром.

«Юстиниан, варвар в душе, был неряшлив как в речи, так и в одежде, и навлекал бедствия на всех людей. Им словно руководил демон; правитель проявлял интерес к природе Бога, но те, кто засиживался с ним допоздна, видели демона, который правил во дворце вместо императора».

После смерти Прокопия зависть, ослеплявшая его, запятнала и правителей. Они не знали о его тайной склонности. Таким образом, прекрасный писатель Прокопий навсегда остался связанным с образом монарха.

В возрасте восьмидесяти лет у Юстиниана осталась лишь крупица былой жизненной силы. «Он стал враждебным от частых войн», – вспоминает Агафий, занявший место Прокопия.

Однако убеждения Юстиниана остались неизменными. Осознавая народные волнения и неприязнь к себе, он снова издал указы о реформах тридцатилетней давности. Теперь их было больше сотни, но на них не обращали никакого внимания. Сам Агафий жаловался на сборщиков налогов, которые удерживал проценты солдатской платы «с помощью нечистой науки арифметики».

В городе находились формирования, которые слышали истории о демоне-императоре и всерьез помышляли о его убийстве. В отличие от заговора недовольного армянина Артабана, эти закулисные интриги могли быть опасны. Шпионы дворца вовремя прослышали про них и доложили императору, который неохотно обратился к этим свидетельствам. Но когда он увидел имя Белизария, то начал читать более внимательно. Вооруженных заговорщиков схватили прямо в Священном дворце. Некий Павел, слуга Белизария, был замечен в сговоре. На допросе, а Юстиниан знал, что пытки делали допрос более эффективным, Павел признался, что Белизарий знал о заговоре и не возражал.

У Юстиниана появилась возможность избавиться от человека, который мог занять его место. Каждая часть дворцовой церемонии была теперь мила старому императору. Как и Анастасий, он отказывался назвать имя наследника. В то же время в его памяти всплыло, что Белизария обвиняли и прежде, но безосновательно. Против солдата не было настоящего обвинения даже теперь. Тогда его хотела унизить Феодора.

Юстиниан сделал нечто необычное. Созвав сенат, который в последнее время почти не считался с ним, он выложил перед этим древним органом управления свидетельства о заговоре. Когда сенаторы, взвешивая все за и против, решили, что названные в документе виновны, Юстиниан провел долгое время в раздумьях. Теперь, пытаясь принять решение, он мог и задремать. Правитель поступил так же, как и Феодора. Он отстранил Белизария, конфисковав его богатство и дворцы и оставив ему лишь титул констебля. Звание первого гражданина не являлось титулом и не могло быть отменено. Белизарий не протестовал и выехал из своего дворца (у него осталась лошадь). Он превосходно себя чувствовал на скамьях Стратегиума или в любом другом месте, где проводил ночь. Все двери в городе были открыты для победителя при Хеттусе. Если Белизарий появлялся на улицах, старые солдаты обязательно предлагали ему часть улова или приглашали поохотиться на Босфоре.

Юстиниан понимал, что ему не удастся опозорить старого солдата. Что касается собственности, беззаботный Белизарий никогда не обращал на нее внимания, зато часто делал подарки. Антонина обожала рабов у ворот и дворики в саду. Белизарий продолжал оставаться патрицием. Совершенно несправедлива легенда, появившаяся с течением времени, что бывший полководец в последние годы был ослеплен безжалостным императором и просил еду на улицах у солдат, некогда служивших под его началом.