Феодора. Всевластная императрица Византии

Антонина, так хорошо игравшая свою роль, стала пользоваться благосклонностью под порталами Священного дворца и с большими надеждами пошла туда, когда посланник сообщил, что ее ждет редкий дар в дафнийском зале. Феодора восседала на троне при полном параде, и ей прислуживали хозяйка дворца, казначей и свита патрицианок.

Когда Антонина опустилась на колени, то поняла, что никогда прежде Феодора не выглядела такой прекрасной и величественной. Даже восседая на троне, императрица являлась хитрой заговорщицей, имеющей общий секрет с Антониной. И заговорила она шутливым тоном. «Благородная дама, вчера мне в руки попала жемчужина редкостной красоты. Хочешь посмотреть? Если да – я покажу, нет – не буду».

Антонина быстро сообразила, что жемчужина, должно быть, действительно великолепна, если Феодора собирается продемонстрировать ее перед всем двором. И естественно, та собиралась предложить ее, а иначе не заводила бы этого разговора. Конечно! Это поистине царский дар – отдать жемчужину, если она понравится жене Белизария. «Безусловно, – промурлыкала заинтересованная женщина, – если это доставит удовольствие милосердной императрице».

Феодора кивнула евнуху, откинувшему занавес от двери. Оттуда шагнул Феодосии. Его фигуру укутывал великолепный плащ с вышитыми на нем золотом орлами, изумруды блестели на искусственных листьях плюща, обвивающих его белокурую голову. При виде человека, с которым она была так близка, кого молва называла ее золотым ангелочком, Антонина онемела.

Молчаливые придворные вельможи наблюдали за ней. Феодора ждала. Позже выяснилось, что императрица призвала Фотия, сына Антонины, которого защищал Белизарий. Ответив на вопросы в Гироне, Фотий рассказал, где в монастыре скрывался Феодосии. По приказу Феодоры почти отчаявшийся крестный сын Белизария был тайно доставлен в Священный дворец.

Феодора ждала. Напрягшись под весом массивных драгоценностей своего платья, багровая от гнева и удивления, Антонина заставила себя говорить: «Благодарю мою благосклонную госпожу, милосердную Августу…»

Никто не ответил. Надушенный и напомаженный Феодосии не мог связать двух слов. Когда Антонина слепо повернулась и пошла к выходу, он последовал за ней.

Получив подарок, она поспешила прочь из Константинополя к Белизарию на восток настолько быстро, насколько это могли позволить повозки. Она больше не хотела проникнуть в Священный дворец.

Услышав об ее интригах против каппадокийца и общественном появлении с Феодосием, поскольку молва добралась из Византии быстрее, чем гонцы, прямолинейный Белизарий рассердился не на шутку. Некоторое время он держал женщину взаперти. Но она стала еще преданнее ему и больше не пилила его за отсутствие честолюбия. Прокопий пишет, что Антонина испытывала на своем муже древнее колдовское искусство, но к тому времени сирийский историк уже писал язвительным стилем знатных вельмож, которым служил. Вскоре жена заняла прежнее место рядом с мужем. Она так и не простила Феодору, но больше никогда не пыталась состязаться в уме с императрицей.

Смущенный Фотий и несчастный Феодосии содержались в тесном заточении. Очевидно, пожелав свободы, Феодосии обнаружил, что не может оставить дворец. Он пил слишком много вина в жару и вскоре умер от дизентерии. Антонина не стала оплакивать его смерть. Ее сын Фотий не смог проникнуть за пределы стен Гирона, где служил Феодоре шпионом и заложником. Ему удавалось дважды сбежать в ближайшие святилища, но каждый раз слуги императрицы приводили его обратно. В третий раз он добрался до Иерусалима и там постригся в монахи. То ли Феодора решила держать его в далекой земле, то ли была слишком занята другими делами, но оставила его в покое.

Те, кто боялся императрицу, а их количество росло с каждым днем, шептали, что в подвалах ее летнего дворца в Гироне исчезали несчастные, осмелившиеся поступить вопреки ее воле. Подвалы превратились в тюремные камеры. Это была странная тюрьма, из которой каждому удавалось убежать. Люди подвергались там странному наказанию, после которого на их телах не оставалось шрамов, но души их преображались. «Наказание Феодоры» стало пословицей в городе, так же как новые «юстинианы» императора.

После прохождения кометы под названием «меч-рыба» появилось новое чудо. На этот раз оно возникло из воды – чудовище из загадочного океана. Большую часть времени невидимое в бездне Мраморного моря и Босфора, оно появлялось вокруг лодок или увеселительных барж, часто переворачивая маленькие суденышки и потопляя их команду. Ученые из университета говорили, что это левиафан, названный китом, поднявшимся из глубин моря.