Философ и теология

Именно поэтому нам следует вновь обратиться к тексту энциклики «Aetemi Patris» и черпать мудрость св. Фомы из ее источника: «ut sapientia Thomae ex ipsis ejus fontibus hauriatup>. Однако это довольно сложно сделать по причине временной дистанции, отделяющей нас от этого «источника», поэтому и приходится обращаться за помощью к нашим предшественникам. Это неизбежно; сам Папа Лев XIII в той части своего послания, где он отсылает нас к первоисточникам, говорит: «Или, по крайней мере, из ответвлений, которым дал начало тот же источник, если у докторов Церкви не вызывает сомнений их незамутненность никакой грязью». Увы! Течения загрязнены уже вблизи самого источника, да и несомненного согласия докторов Церкви добиться не так-то просто. В этом можно убедиться, если попытаться обратиться к Капреоле, Каэтану и Банесу, да, они часто просто отказываются пребывать в обществе друг друга. На чем же нам следует остановиться. Выбрать что-либо мы можем только путем сравнения ответвлений с самим источником, принадлежностью к которому они кичатся. Это сложное и требующее больших временных затрат предприятие, грозящее внести еще больший раздор в ряды тех, кто решит им заняться; кроме того, в результате мы скорее всего придем к заключению, что каждая интерпретация доктрины только часть истины— та ее часть, которую удалось усмотреть ученому, ошибочно принявшему ее за всю истину. К раздорам и разногласиям необходимо готовиться, если мы не хотим пасть духом и поддаться скептицизму. В конечном счете, каждый человек сам несет ответственность за принятое им решение. Впрочем, если мы будем надеяться, что обретем в результате наших усилий большую уверенность, чем та, что допускается самой природой объекта этих усилий, то мы поведем себя как неразумные (indisciplinatus). Не следует строить иллюзий — если читатель трудов св. Фомы, все хорошо обдумав, приходит к выводу, что в своем понимании этой доктрины он идет вразрез с мнением Каетана или Банеса, при всем их основанном на авторитете знании, то этот читатель не может не почувствовать некоторого беспокойства. Казалось бы, все указывает на то, что ошибается он сам, но, с другой стороны, эти известные ученые противоречат друг другу, следовательно, расследование не окончено. Всегда и везде следует помнить заслуженно знаменитую формулу: пусть св. Фома Аквинский сам истолковывает свое учение. Это означает, что мы должны судить с точки зрения св. Фомы о комментаторах его произведений, вместо того, чтобы рассматривать его учение с точки зрения этих комментаторов.

Обучение томизму, конечно, не может на этом остановиться, так как творения св. Фомы — это целый мир, и даже несколько миров один внутри другого. Есть мир слова Божия: св. Писание, которое само по себе бесконечно. Есть мир отцов Церкви, причем изучение произведений одного из них, по крайней мере, а именно св. Августина, требует целой жизни, наполненной работой. Есть мир Аристотеля и философии, границы которого отступают по мере приближения к ним. Наконец, есть мир самого св. Фомы; этот мир находится в самом сердце остальных миров и освещает их, хотя, в то же время, он не бросается в глаза и почти неразличим, или, по крайней мере, никогда не выступает на передний план, так что можно много раз пройти мимо него и так и не заметить. Впрочем, существует признак, который если и не всегда, то уж во всяком случае очень часто говорит нам о его присутствии. Перечислив два, десять или двадцать доводов, свидетельствующих в пользу того или иного вывода, св. Фома может упомянуть слово «esse» иногда даже в ряду других слов; это слово было известно всем, но св. Фома понимает и использует его своеобразно. Это понятие подобно у него лучу света, освещающему все остальное, особенно в том, что касается метафизики и теологии. Поэтому читатель должен следовать за ним, когда оно показывается, или же искать его, когда оно спрятано; не стоит, однако, употреблять его в ущерб другим понятиям, так как сам св. Фома пользуется им не для того, чтобы затемнить все остальное, но, напротив, для того, чтобы с помощью этого понятия усилить смысл других.

Почему следует обращаться скорее к св. Фоме, нежели к другим мыслителям? Прежде всего, потому, что его учение не только не исключает все прочие, но, напротив, включает в себя все истинное, что есть в каждом из них. Следовать за св. Фомой — это значит быть открытым для любой истины. Кроме того, потому что Святая Церковь провозгласила св. Фому «доктором Церкви» и предписывает руководствоваться его учением, которое, оставаясь верным своему призванию — мудрости — выражает то, что сама Церковь считает истинным. Мы отдаем себе отчет в том, что доводы такого рода могут привести в негодование философа-рационалиста, однако католик к ним прислушаться обязан, тем более, что они небезосновательны.